– Кажется, я знаю, – признался Митя и, поймав на себе внимательные взгляды старших, начал рассказ.
Авто мчалось по заснеженным улицам, распугивая зазевавшихся прохожих резким звуком клаксона.
– Надо понять, где она может быть, эта дурочка. И, опять же, вопрос: если это та самая Манька, то не такая уж она и полоумная, раз всех провела, – рассуждала вслух Катерина.
– В балагане она, – решительно заявил Игнат Исаакович, – ей больше быть негде. Там и дети, и спрятаться можно, и внимания никто на нее не обратит.
– Значит, сейчас же свяжись с полицией, и пусть выезжают обыскивают табор, – распорядилась Катерина.
Однако, как оказалось, пока они отсутствовали в департаменте, табор пришел к ним. У здания стояли несколько цыган. Все хмурые, мрачные, видно, случилось что.
Катерина, поддерживаемая Игнатом, вошла в здание, и Митя последовал за ними.
Внутри тоже оказалось несколько цыганок. Женщины шептались, потрясая руками, отчего браслеты на их запястьях шуршали, будто перешептываясь. Заметив магов, они смолкли.
– Что тут происходит? – потребовала Катерина ответ. Вперед вышел цыган. Митя помнил его, белочубого. Роман поклонился.
– Мать поймала странную женщину. Одна старуха видала, как она раздавала нашим малышам бусины, вот такие. – Мужчина раскрыл ладонь, и Митя скривился, увидев хрустальные шарики. – Мать запомнила, что ваш маг заподозрил в недобром нашу Эльзу, и потому привела женщину к вам.
– Ну и где она теперь? – Катерина заозиралась.
– В его кабинете, – Роман кивнул на Митю.
– Спасибо, не в моем, – проворчал Игнат, отворяя перед Катериной дверь.
В самом кабинете Митя увидел старую Эльзу и еще двух цыганок. А между ними на полу лежала Манька. Глаза ее незряче пялились в пространство, а из уголка рта стекала на пол слюна. Пахло дурно, точно в уборной, и Митя поморщился.
– Хэй, начальница, – Эльза раскинула руки, словно желая обнять Катерину, – вот, принимай дар.
– Что вы с ней сделали? – возмутилась волшебница. – Она же не в себе.
– Когда мы ее схватили, как все была, – Эльза нахмурилась, – а потом точно душа ее покинула, стала как кукла тряпичная. Но мы все равно вам принесли, от нее чарами пахло.
– Сейчас от нее пахнет только мочой, – вздохнула Катерина, – однако спасибо, мы как раз собирались ее искать.
– Что она делала? – поинтересовалась цыганка. Волшебница замялась, но Игнат Исаакович все же ответил:
– Точно не знаем, но, возможно, виновна в нескольких смертях, в том числе в умерщвлении детей.
Эльза сплюнула прямо на пол и тут же растерла плевок носком туфли.
– Тогда пусть и остается такой пустой, в наказание. – С этими словами цыганка и ее спутницы покинули кабинет.
Митя на миг замялся, а потом выскочил следом.
– Эльза! – окрикнул он цыганку. – Что за старуха вам рассказала о бусинах?
– Не хочу даже говорить с тобой, ты – проклятие рода моего, – поморщилась Эльза, – но старуха из ваших, вроде Прасковея.
– Может, Пелагея? – осторожно уточнил стажер.
– Все может быть, – цыганка махнула рукой, стрекоча украшениями, – а ты, мальчик, живи с нашей болью, как мы будем жить с ней.
– Я не хотел, – пробормотал Митя, но цыгане уже покинули департамент.
День выдался холодный, но ясный. Митя сидел в кабинете Игната Исааковича и привычно разглядывал артефакты, расставленные по полкам. Теперь среди них под стеклянным коробом примостилась и хрустальная бусина. Та самая, что раздобыл Митя.
Катерина Артамоновна сделала маленький глоток чая из тонкостенной кружки китайского фарфора и продолжила прерванный рассказ:
Конец ознакомительного фрагмента.