– Вы несите ее к Никифору Ивановичу, – решил Митя, – я тут огляжусь, не может быть, чтоб детей по всему дому вели и никто не приметил. Если она их доставляла сюда, то как-то иначе.
– Ты, Митя, дело говоришь, но без меня отсюда ни ногой, – потребовал наставник и, поднявшись, легко поспешил прочь из бани со своей хрупкой ношей.
Оставшись один, Митя начал размышлять, как сюда приводили детей, а главное, как незаметно для прислуги выносили тела. Он обошел вокруг бассейна, казавшегося ему теперь зловонной чашей, пощупал стены. Но ничего приметного не нашел.
«Ладно, попробуем иначе», – решил маг и сунулся за зеркальцем, однако привычный инструмент рассыпался прахом под действием чар. Стажер чуть смутился, но решимости не потерял.
– Была не была, – прошептал он и, подойдя к чаше, зачерпнул из нее воду. Поймав в ней отражение комнаты, он подбросил воду в воздух, закрепив ее силой. Капли взлетели, но падать не спешили, застыли, как давешние бусины. Митя же, в свою очередь, начал делать пассы руками, точно дирижируя, и капли закружились, повинуясь колдовству. – Давайте вертитесь, укажите мне все пути-дороги отсюда, – потребовал маг, и дождинки послушались. Разбившись на две стаи, одни зависли подле дверей. А вот другие окружили статую обнаженной красавицы.
Митя подошел к изваянию и пригляделся, где больше всего осело капель. Чаша, которую держала в левой руке мраморная красавица, оказалась мокрой. Маг ухватился за нее, не зная, что, собственно, делать, но под весом его руки она сама опрокинулась, и вся скульптура отодвинулась в сторону, открывая темный зев лаза. Пахнуло сыростью и жаром, видно, где-то там находились трубы, о которых рассказывал ему Матвей.
Митя уже было шагнул вперед, как его остановил наставник.
– Я же просил вперед не лезть, – тяжело вздохнул он и начал спуск, освещая путь лучом, сотканным светочем.
– Я не лез, – слукавил Митя, – а что с губернатором?
– Неважно, – отмахнулся наставник, – нам бы сейчас его дочку изловить. Я вот даже и не знал, что у него чадо имеется.
Митя хотел поделиться мыслью. Но тут лестница кончилась, они уперлись в запертую дверцу. Впрочем, для Игната Исааковича она преградой не стала. Пара пассов, и замок звякнул, упав на каменный пол. Едва отворилась дверь, как в лицо дохнуло жаром, но Митя даже не обратил на это внимания. Его интерес привлекли три сгорбленные фигурки в углу, в одной из которых он как-то сразу узнал Иваську.
Кинувшись вперед, он подхватил мальца на руки.
– Иваська! Живой! – зашептал он, гладя его по дрожащей спине и ощущая, как отступает давняя боль. – Живехонький! Вот Темка и тятька твой обрадуются! – Затем присел рядом с еще двумя детьми и, стараясь улыбаться, спросил: – Ну что, идемте отсюда, поди, надоело так сидеть-то?
Мальчонка кивнул, а девочка вдруг спросила:
– А тот дядя тоже с нами пойдет? – Она ткнула грязным пальчиком в угол, где сидел Игнат Исаакович. Митя вначале не разобрал, на кого она указывает, но, сделав шаг вперед, сразу понял, и на душе стало муторно. Истопник лежал у стены, и голова его была неестественно повернута.
Наставник молча отгородился от Мити и детей, и стажер вздрогнул, поняв, что сейчас делает Игнат.
– Этот дядя спит крепко, – соврал он. – Пойдемте наверх, расскажете мне, как вас сюда занесло.
– Тетенька привела, – подал голос Иваська.
– А что за тетенька? – полюбопытствовал Митя, помогая ребятне вылезти из потайного лаза.
– Глупая тетенька, она хрустальные шарики изо рта доставала и с нами менялась на разное. На шишку, на нитку, даже на простой камень. – Иваська шмыгнул носом.
– И она вас сюда привела? – уточнил Митя.
– Нет. – Девчушка замотала головой. – Я сама пришла, мне сюда так надо было, ну не сюда, а в беседку за домом. А там меня та тетенька и ждала. А потом она как-то под пол меня потащила и оставила. А после мальчишек привела.
– Хорошо, что ты все запомнила, – похвалил ее стажер, чуя, как щиплет глаза, – теперь к матушке возвратишься, то-то она рада будет.
Девочка улыбнулась, и у мага посветлело на душе, пусть прошлое не вернуть, ну так в настоящем не оплошал, спас малышей.
У Мити имелась еще тысяча вопросов, но на выходе их уже ждали слуги и Катерина Артамоновна. Бледная, с темными кругами под глазами, она прижимала пахнущую спиртом марлю к шее и руководила челядью.
Детей как-то сразу забрали, и Митя остался не у дел. Тут как раз и Игнат Исаакович из подвала выбрался.
– Что там? – коротко спросила Катерина.
– Труп истопника, – мрачно ответил Митя.
– И еще один лаз, ведущий в беседку, – добавил наставник.
– Теперь понятно, как сюда приводили детей. – Катерина поморщилась. – Осталось понять кто.