Два дня назад я повстречал торговца, который чинил сломанное колесо своей повозки. Я взялся ему помочь, и за час он радостно рассказал мне все новости Тоувера: про грядущие праздники, про местных важных шишек и группировки, в каких районах высокая преступность и всякое такое. Еще он посоветовал мне несколько трактиров и таверн, сказав упомянуть там его имя.
Наверное, мне не нужно говорить вам, что я не собирался следовать его советам. Кто знает, быть может, он хотел заманить меня в засаду.
Но затем я начал расспрашивать его о заведениях, которые числились в моем списке мест встречи. Планировалось, что Фаэна – агент Мамочки К – по пути в Тоувер будет останавливаться в разных трактирах, в одном из которых я и должен был ее нагнать. Очевидно, она уехала довольно далеко, потому что догнать Фаэну у меня до сих пор не получилось, хотя в каждом пункте остановки мне говорили, что она здесь проезжала.
Следующие два дня после разговора с торговцем я нещадно гнал лошадь вперед – а все потому, что стоило мне упомянуть следующий трактир из моего списка, как он яростно замотал головой.
– Нет. Не заезжайте туда. Там и трактира-то толком никогда не было, только большой дом, в котором сдавали пару комнат. Даже не знаю, стоит ли он еще. Но в той префектуре новый лорд, и он с гнильцой, понимаете? Все леса в округе теперь кишат разбойниками. Торговцев людьми там хоть отбавляй, а когда лорд Бантон выезжает поохотиться на них, его солдаты орут и гремят на всю округу – догоняете, к чему я?
Я догонял. Лорд Бантон брал взятки и закрывал глаза на работорговцев, или вообще сам ими руководил. В Алитэре рабство незаконно. Всякий алитэрец будет заверять вас, что их высокие моральные принципы не позволяют мириться с подобным варварским пережитком. Нет, нет, они допускают только долговую кабалу, в которую попадают те, кто не успел вовремя расплатиться с кредиторами, и те, кто совершил тяжкие преступления.
На деле же кабала мало чем отличается от рабства, но формалисты-алитэрцы учтут все мелкие различия и убедят самих себя в том, что это не так. Они все задокументируют – какое было совершено преступление, где его совершили, как зовут свидетелей, какой судья назначил наказание и в какой день виновный должен освободиться.
Я сказал:
– Работорговцам нужен кто-то, чтобы подделывать документы. Они пользуются услугами тоуверского умельца или нанимают поддельщика с материка? Хм, наверное, тоуверского, из какого-нибудь бандитского района рядом с заливом? Тогда, если поддельщик не справится с заказом, они могут погрузить товар на корабль. Местное Са'каге наверняка подкупило кого-нибудь из портовых служащих, чтобы те закрывали на это глаза.
– В Галерном районе, да, – подтвердил торговец и подозрительно посмотрел на меня. – И откуда вы так много знаете про разбойничьи дела?
– Я из Сенарии, – ответил я. Он вздрогнул от одного упоминания города. Всем известно, насколько Сенария погрязла в преступности. – Там даже честному человеку нужно знать, как ведут свои дела бесчестные.
– И вы один из них? – спросил торговец.
– Да, – сказал я.
– Я имел в виду…
– Я понял, что вы имели в виду. В том трактире я должен встретиться с другом.
– Тогда надейтесь, что он крепкий малый.
Торговец скривился, а я лишь вопросительно уставился на него.
Он сплюнул в сторону.
– Я с такими типами не вожусь, слышите меня? Но поговаривают, что работорговцы сначала ломают своим жертвам волю. Избивают и… вытворяют всякое, ну, вы понимаете. Раз за разом. Мужчины, женщины – неважно. Тех, кого продают для работы в поле или в шахтах, стараются отправить подальше отсюда, чтобы им было труднее сбежать. Мальчиков и женщин, которым не повезло, после обработки шлют в другие прибрежные города. Если пойдете в городе по шлюхам – а я раньше у них бывал… – Он снова сплюнул и скривился от какого-то воспоминания. – Просто помните: что бы они ни говорили, уйти оттуда они не могут и свободы у них никакой нет. А из тех денег, что вы заплатите, им достанутся лишь крохи.
Я негромко выругался, и торговец встал прямее.
– Ваш друг и правда туда поехал? – спросил он.
Мое лицо ответило за меня.
– Тогда скачите скорее. Я сам закончу. Ему теперь каждая минута дорога, каждая. Ну же, торопитесь. Если когда-нибудь вновь пересечетесь с Марием Нэгглом, то помните, что за вами должок. Если спасете вашего друга, конечно. А если нет – притворимся, что мы незнакомы.
Марий сказал мне, как проехать к старому трактиру, и посоветовал, где мне лучше съехать с дороги, чтобы обойти караульных работорговцев.
Это было два дня назад.
Там, где я вырос, если незнакомец помогает вам и говорит, что вы должны куда-то срочно спешить, дабы избежать какой-нибудь катастрофы, то скорее всего он отправляет вас прямиком в засаду. Я и сам, будучи мальцом, устраивал такие подставы. «О, мистер, – говорил я человеку, который видел перед собой безобидного замызганного семилетнего паренька, – не ходите по этой дороге! Бандиты устроили на ней засаду. Они злые и мне не нравятся. Вы их обойдете, если пойдете сюда…» – И я указывал на узкий переулок, где моя шайка в самом деле ждала в засаде.
Однако не доверять всем невозможно. Подъехав к месту, где торговец посоветовал мне съехать с дороги, я внимательно осмотрелся. Для засады место подходило плохо, поэтому я последовал совету Нэггла.
И никакой засады там не оказалось. Получается, есть еще в мире добрые люди. Пусть их и немного. В каждом из нас живет тьма, в каждом без исключения, но некоторые – совсем немногие – отворачиваются от своей тьмы.
Раньше я считал себя таким же. Чувствовал свое моральное превосходство над худшими отбросами человечества. Наверное, тогда у меня просто лучше получалось лгать самому себе.
Когда я наконец замечаю впереди старый трактир, начинает накрапывать странный дождь, теплый по сравнению с ночным воздухом. Он мгновенно превращается в туман.