Всхлипываю, и понимаю, что мне ничего не остается. Если я не поверю ему, даже в этой абсурдной ситуации, то кто будет верить в него?
Гоблины! Пусть будет так!
Закрываю глаза, как было велено, и тут же слышу:
— Сломайте ему все кости! — рявкает Тильда,и я вздрагиваю, когда раздается грохот болезненных ударов.
Распахиваю глаза и вижу, как наемники, вооружившись палками, атакуют Рида со всех сторон, а он… а он даже не пытается прикрыться. Позволяет им наносить один удар за другим, даже не корчась от боли. Не смотрит мне в глаза. Смотрит только на острие ножа, приставленного к моей коже, будь оно проклято!
Лишь на секунду поднимает взгляд, которым повторяет то же, что сказал мне ранее вслух: “Ничего не бойся и верь!”
Боги! Да это какой-то бред! Во что здесь верить?! Его плоть покрывается кровью, а его это будто не волнует, будто есть только я. Сумасшедший!
Еще один удар, и Рид падает.
— Нет! Хватит! Прекрати! — ору я на Тильду, позабыв, что моя жизнь в ее руках. Она оттягивает волосы так, что в этот раз не взывать невозможно.
— Смотри! — шипит она, прижимаясь противной сальной щекой к моей щеке. — Разве тебе не нравится?
— Что ты делаешь? Сражайся! — выкрикиваю мужу наплевав на речи этой ненормальной.
Но Рид и не думает слушать. А этот его взгляд, даже сейчас обещающий мне, что все будет хорошо, злит до скрежета зубов.
Как? Как генерал, не знавший поражений, мог позволить этим упыркам избить себя до полусмерти?!
Еще один удар, а чувство, будто бьют уже не его, а меня. И дело не в истинности…. я просто это не вынесу!
— Жив? — спрашивает Тильда. — Добейте.
— Нет! — воплю я и хочу вырваться, ударив Тильду куда получится, но Рид не позволяет.
— Мэл, не шевелись! — рычит на он на меня, и я, тут же замираю, глядя в его глаза.
Они все красные. Кровь повсюду: стекает с волос по лбу, сочится из губы, падает на истоптанный грязный каменный пол с его подбородка.
А он все равно гнет свою линию.
— Боги. Что это за шоу? — врывается в наш немой разговор взглядами голос Тильды.
— Он тебя предал, а ты рвешься к нему, рискуя собой? Идиотка, — вздыхает она. — Впрочем, вы друг друга стоите. Твоя жена хотела избавиться от истинности, с радостью сбежала к другому мужчине, а ты готов за нее умереть. Снова. И как это называется? Безумие?
— Это любовь, Тильда. Жаль, что тебя ею обделили, — выдаёт ей Рид, а я умираю от отрывистого звука его голоса.
Боги, как же ему больно, а он, глупый, даже виду подавать не хочет. Но я-то чувствую…
— Жаль? Меня? А мне жаль тебя. Ты сверг самого короля, перевернул этот мир ради сына, а умрешь из-за какой-то женщины от рук моих людей.
— Когда мстишь, нужно добивать врага своей рукой, Тильда, — говорит он ей. — Мне помешали покончить с твоим отцом. Но у тебя ведь все схвачено. Или что? Боишься, что твой артефакт сломается об меня?
— Хочешь меня выманить? Думаешь, я попадусь в твою ловушку?
— А ты накинь путы, если боишься быть пойманной моими сломанными руками. — выдает ей Рид.
Совсем с ума сошел? Мало его истерзали? На нем живого места нет!
— Что, ведьма, уже не хочется мстить за отца? Ты ведь из-за меня все потеряла. Да?
— Ты! — срывается Тильда. — Путы!