Тут же оглядываюсь, надеясь понять, где я.
Явно, уже не в шалаше. Стены каменные, пахнут мхом и сыростью. По ногам тянет сквозняк, хотя единственная деревянная дверь плотно закрыта. Окон нет совсем.
Боги. Мой сын? Они схватили и его?!
— На меня смотри! — рявкает вновь Тильда, и мне приходится повернуть голову, чтобы обнаружить эту гадину, пристроившуюся у моего плеча.
Скалится, а в серых надменных глазах лютая злость.
— Где твой сын? — рычит она, а я вместо того, чтобы что-то сказать с облегчением вздыхаю.
Она его не нашла? Значит, Кирк успел его спрятать?
Боги, как же я вам благодарна! До слез…
— Отвечай! — рявкает Тильда, а я смотрю ей прямо в глаза.
Не жалостно и испуганно, как она ожидает, а холодно и равнодушно. Потому что я не буду трястись перед этой женщиной. Я не буду ее молить. И унижаться я не буду. Я устала быть слабой.
Нет. Я уже давно не слабая. Благодаря ей, ее отцу и подлому королю…
— Ты у меня спрашиваешь? Я даже не знаю, где я, — отвечаю я ей, и Тильду перекашивает от того, как ровно звучит мой голос. — Раз вы его не нашли, значит, уже не найдете.
— Боги, а ты, я смотрю, осмелела, — усмехается она, сверкая глазами.
В прошлым это бы, наверное, впечатлило. А сейчас мне просто противно смотреть на нее.
Я так долго считала себя дурой за то, что поверила в ее теплое отношение к себе, за то, что считала ее подругой. Я считала себя жертвой. Но жертвой была она. Та, что ради своих подлых планов, пресмыкалась, улыбалась и выслуживалась. Она ведь так это все ощущала? Представляю, как ей было гадко наступать себе на горло.
А мне гадко дышать с ней одним воздухом. Но, увы, будучи привязанной к стулу, других вариантов нет.
— Зачем я тебе? — вскидываю брови. — Тебя король послал или сама решила выслужиться перед ним?
— Да что ты знаешь? — задирает нос. — Ты бы прикусила язык, а то смерть твоя будет не быстрой, а долгой и мучительной. Хотя… учитывая, что вы сделали с моим отцом, я все-таки выберу второй вариант.
— Лекарь мертв? — выхватываю из ее слов. Я точно помню, что, когда мы с Ридом бежали, он был еще жив. Ослаблен, едва дышал, но жив…
— Хуже! Твой муж лишил его всей магии, высосал ее до капли! — шипит, плюясь ядом Тильда. Она даже краснеет от гнева.
— Он теперь, как живой труп. И все почему? — продолжает она. — Из-за вас! Как же твой муж рвет кожу, чтобы спасти тебя раз за разом. Это все из-за вас! Мой отец обезумел из-за вашей семейки! — выдает она такой крик, что стены идут дрожью.
— Ты хоть знаешь, сколько министров и генералов мы без труда пустили в утиль? И только вы двое как саранча. Никак не избавишься. — в край расходится Тильда. Сейчас она похожа на сумасшедшую. И это пугает. — Но теперь ты в моих руках. Тебя никто не спасет. А твой бравый муженек испытывает невыносимую боль, когда я буду делать из тебя ремни. Кстати, идеально вовремя, знаешь ли. Сами боги на моей стороне, раз позволили найти тебя сейчас, а не часом позже! Как генерал, изнывающий от боли, поведет воинов в бой?
— Что?! — напрягаюсь до кончиков пальцев. Она сказала, что Рид ведет кого-то в бой?
— А ты не знаешь?!
— Знала бы не спрашивала. Но видимо, что-то очень интересное, раз тебя всю трясет, — подмечаю я, а сама мысленно молю богов, за то, что Рид жив…
— Повел за собой армию и встал на сторону Темнейшего! — плюется Тильда.
— Повел прямо из темницы?
— Темницы? Когда эти идиоты-стражники разглядели, кого ловят, бросились к своему генералу. Молили о прощении и клялись, что не знали, чья ты жена. А он повел их за собой на сторону врага! — давится гневом и ядом, а я в который раз молю богов, за то, что с Ридом все в порядке. Но бой…. Он опять будет сражаться? Пострадает?
А может уже?
Может, все кончилось? Сколько я здесь нахожусь?