— Самый что ни на есть обычный, не считая талантов.
— Подождём ещё, — предложил я. Хотя у меня в груди тоже заворочалось неприятное чувство.
Такие переговоры требуют точности. Одна сторона могла опоздать, например, при наличии уважительной причины или, наоборот, чтобы продемонстрировать своё превосходство. Однако, второй вариант, в нашем случае, был маловероятен.
Немцы слишком заинтересованы в успехе переговоров, чтобы так себя вести.
Значит, дело было в уважительной причине.
И о ней мы узнали только через полчаса, когда я всё-таки форсировал события и сам установил связь с Ягелем.
Отвечал не он, а человек, представившийся его помощником. Горан подтвердил, что знал этого человека и верил ему.
Ягель прямо сейчас участвовал в экстренном совете кайзера, на котором сторонники раздела Иллирии пытались переубедить кайзера. А Ягель, в составе противоположного лагеря — «миротворцев» — сопротивлялся и убеждал кайзера в обратном.
Засуетились, крысы.
Видимо, захват Карловичей подстегнул их к этому?
Ну-ну. Вот только оставлять это без внимания было решительно нельзя.
Как только разговор звершился, я обратился к князю:
— Ваше Величество…
— Да-да, — Адриан взмахнул рукой. — Я понимаю. Ты не можешь сидеть на месте, когда наши партнёры при дворе кайзера спорят с нашими недругами.
— … да.
— Переходи сразу к решениям.
— Российская Империя. Если кто-то и может глобально повлиять на кайзера, то кто-то равный ему. Российский император — единственная фигура, которая имеет на это и желание, и возможность.
— Сначала придётся убедить его, — Адриан пригладил бороду. — Впрочем, раз он так хочет превратить Иллирию в свою крепость на Балканах — ему придётся нам помочь. В таком случае, вы мне сейчас не помощники. Оставьте меня, пришло время для разговора между монархами.
Мы с Гораном покинули Адриана.
Хоть мне и было что сказать, что посоветовать и что предложить в качестве мер. Например, убедить российского императора выразить официальный протест на международном уровне, с призывом всех европейских стран для предотвращения дальнейшей эскалации.
Вот только князь не станет такое требовать. Слишком большая разница в статусе. Даже будь я министром иностранных дел Иллирии, он мог проигнорировать такое предложение. А уж сейчас — подавно.
К тому же, он сам знал, как ему себя вести с другим монархом. Что-что, а главы государств должны решать такие щекотливые вопросы вдвоём. Либо с участием самых ближайших советников, к каковым я… если и относился, то только с натяжкой и неофициально.
Оставалось только довериться Адриану и надеяться на то, что император сможет найти ключ к благоразумию кайзера. Если вообще будет с ним общаться на эту тему.
Потянулось томительное, нервное ожидание. Я отвлекался от него только наблюдением сводок с зоны боевых действий.
Французы всё же зашли в Загреб, где столкнулись с ожесточённым сопротивлением Кнежевичей, гвардии и бойцов гарнизона. Вскоре к городу подступили свежие части регулярной армии и смогли остановить охват французскими клещами с юга и севера, а чуть позже — французы сами отступили, закрепившись только в западной части города.
Но это были только первые стычки. Проба иллирийских сил со стороны французских войск. Согласно донесениям разведки, к ним подходили существенные подкрепления.
Сейчас армии Иллирии удалось остановить противника с помощью численного преимущества. Но если французы добьются паритета, то… будет бойня. Одарённые противника наголову выше, чем в армии Иллирии. Наступать в городе трудно. Но они попробуют. Я в этом не сомневался.
Небо было уже за противником. Море, скорее всего, перейдёт к нему в ближайшие дни.
Но решаться всё будет на земле. В городах и горах.
Через несколько часов Адриан вышел из переговорной.