Он решил играть жёстко и неуступчиво.
Ну, хорошо, паршивец.
— Хорошо, господин Ягель. Предложение первое — мы воздержимся от обнародования результатов расследования, согласно которым, Германский Рейх организовал попытку покушения на жизнь князя Адриана Зринского.
— Громкое заявление. Для того, чтобы его восприняли всерьёз, у Вас должны быть очень весомые доказательства.
— Они у нас есть.
— Неужели? Просветите? — почти с насмешкой спросил он.
Но я непоколебимо ответил:
— Всенепременно. Как только мы достигнем договорённости и зафиксируем её юридически.
— В таком случае, я могу попросту игнорировать этот выпад. Вы угрожаете котом в мешке.
— Никаких угроз. Я же говорю — это предложение, основанное исключительно на доброй воле и незлопамятности господина Адриана. А также пониманием, что определённая часть ваших элит ведёт Рейх к большой войне. Ответьте: кайзер знал, что на князя Адриана планировалось покушение?
— Абсолютно не понимаю, о чём Вы.
— Так знал или нет? — мой голос оставался спокойным. Сейчас жёсткими должны быть смыслы, а не тон.
— …
— Значит, знал. Думаю, для князя Адриана и императора России это будет весьма интересной новостью. Ведь если кайзер знал о заговоре, значит он ему потворствовал. А это — покушение на законного монарха соседней державы по приказу второго. Жирное пятно на репутации кайзера гарантировано.
— Вы искренне полагаете, что этой манипуляцией сможете добиться своего?
Земля вздрогнула. Телефон задребезжал.
Горан нахмуренно осмотрелся. Как и я, до того отвлечённый разговором.
Из-за энергетического пузыря вокруг, ничего не было слышно. Но, судя по всему, в городе бои уже начались.
Новый толчок. Горан вышел за пределы пузыря и прислушался.
А я вернулся к разговору с Ягелем и ответил:
— Я подсвечиваю перспективы. Ведь скверная репутация — это не самое страшное, что ждёт Рейх. После того, как Иллирия будет поделена, а российские интересы отброшены, едва ли Рейх сможет рассчитывать на нейтралитет Российской Империи в конфликте с французами. Не хочу предполагать худший вариант, но неужели Вы готовы рискнуть войной на два фронта? А ведь если нанести России удар, то она ответит. Непременно ответит.
— С манипуляций Вы перескочили на угрозы. Я разочаровываюсь в Вас.
— Никаких угроз. Я просто рассуждаю. Вместо того, чтобы сделать Россию другом, союзником и гарантом защиты южного фланга, Вы собираетесь бросить ей вызов здесь и сильно испортить с ней отношения. Никакая Словения, в качестве буфера, не прикроет ваши австрийские регионы от французского удара.
— Гарантом? Не смешите. Слова и подписи стоят хоть что-то лишь до тех пор, пока они выгодны подписавшему их. Как только России будет выгодно разорвать договор, она это сделает.
— Именно поэтому это должно стать невыгодным. Разве нет?
— Я жду предложений! — наконец-то не выдержал Ягель и повысил голос.
Вспылил. Отлично!
Правда, в тот же момент вздрогнул стол, за которым я сидел. Будто сотрясаясь от крика моего собеседника. Но, скорее всего, это была или техника какого-то одарённого стихии земли, либо артиллерийский удар.
И оба варианты отвратительны. Потому что здесь становилось небезопасно. Эта высотка простреливается, наверное, из любой точки пригорода. Так что надо поскорее заканчивать.
— Мы знаем, что Вам нужно, господин Ягель, — мой голос, в отличие от последнего возгласа Ягеля, оставался бесстрастным. — Этериум. И Вы его получите. На условиях, которые заранее оговаривали с моим коллегой — господином Хоцеваром. Два месторождения этериума, а также доля в добывающем предприятии.