— Маша, ты можешь нормально объяснить? — просит родительница. — Мы с папой ничего не понимаем! Почему вы так рано покинули больницу? Вас там обидели? Проблемы какие-то?
— Никаких проблем, мам, — успокаиваю её, продолжая разбирать вещи. — Царёв сказал, что мы и дома можем пить таблетки. Раз в три дня ездить к нему на проверки, и всё. А зачем нам лежать в больнице? Дома и стены лечат.
— Папа уже решил, что Воронцов начудил, — признаётся она. — Уже собирался ехать к нему.
— Всё нормально, — говорю и поворачиваюсь к ней. — Но… Мам, я бросила Олега.
— Что?! Зачем?!
— Мам, я не люблю его, — поднимаюсь с пола и сажусь на кровать, поближе к ней. — Я поняла это только сегодня. Я хотела быть с ним лишь потому, что он так много делает для меня и Эли. Он говорит, что любит нас. И я как бы тоже его люблю. Но не так, как он хочет. Быть с человеком из благодарности… — делаю паузу. — Рано или поздно этот союз приведёт к трещинам.
— Здесь я с тобой соглашусь, — вздыхает она. — И что планируешь делать дальше?
— Жить, — отвечаю. — Вернусь на работу. Буду воспитывать Элю.
— А Воронцов? Не собираешься к нему вернуться?
— Нет, мам! Это исключено! Хочет видеться с дочерью — пусть видится. Но не больше! Между нами теперь отношения бывших, у которых есть ребёнок.
— Ты сама-то себе веришь? — хмыкает она. — Ты свои глаза видела, когда о нём говоришь?
— Глаза и врать могут, мама! Они горят, потому что я дома! Рада этому! А не тому, о чём ты думаешь!
— Мне очень жаль, что тебе приходится всё это переносить, Маша. Но я всегда с тобой рядом. Что бы ты ни решила и как бы ни поступила, мы с папой тебя поддержим.
— Да, войдите, — отзываюсь на неуверенный стук в дверь.
Поднимаю равнодушный взгляд на посетителя, который входит, ожидая увидеть кого-то из сотрудников ресторана.
Но не могу не обомлеть, потому как её видеть ближайшие несколько дней точно не думал. В моих планах Лебедева ещё долгое время должна сидеть дома с дочерью и заниматься её здоровьем. И своё эмоциональное состояние приводить в норму.
— Что ты здесь делаешь? — интересуюсь у неё, позабыв даже об отчётах, которые проверял.
— Я пришла работать, — отвечает Маша и пытается казаться спокойной и равнодушной. Только сжатые кулачки, закушенная губа и бегающий из угла в угол взгляд выдают её состояние тревожности.
— Зачем? — интересуюсь, выгнув бровь.
— Ну, потому что… — начинает, но замолкает. — Должна?
— Денег не хватает? — хмыкаю и встаю из-за стола. — Ты можешь об этом не переживать. Я обеспечу тебя и Элю. Да и, думаю, ты в деньгах особо не нуждаешься. Твой отец может себе позволить купить тебе десятки таких ресторанов. За место рабочее не переживай. Я планирую тебя посадить на своё кресло. Так кому и что ты должна?
— Я должна себе, — гордо вскидывает подбородок.
— Эле сейчас нужна твоя поддержка, — мягко давлю на неё.
Я вовсе не против, если она выйдет на работу и возьмётся за дело. С ней мне будет проще работать. Мы и раньше понимали друг друга. Не думаю, что этот раз станет исключением. Но я бы предпочёл, чтобы она сейчас была рядом с моей дочерью.
— Именно поэтому я пришла к тебе… к вам, — поправляется она, прокашлявшись. — Я хочу попросить разрешения принимать дела ресторана и работать до обеда. В это время моя мама может присматривать за Элей. После обеда буду я. Мне в любом случае придётся всё это делать, а так я могу совместить.
— Тебе правда нужна эта работа? — вздыхаю устало. Обычно работники с радостью на больничном сидят. А эта в бой кидается сама. — Может, дома посидишь ещё месяц-другой? Пока малышке лучше не станет? Я буду приносить тебе документы, а ты их изучишь сама заочно.
— Она чувствует себя хорошо. Таблетки я ей даю, — перечисляет Маша, надувшись. Обижается на меня и на то, что я хочу её заставить дома сидеть. — Она чувствует себя замечательно. Даже Царёв говорит, что она словно бы не болеет, если не знать об этом!
— И всё же я переживаю за неё, — вздыхаю и присаживаюсь на край стола.
— Я тоже, — отвечает мне Лебедева и открывается мне. — Но и сидеть двадцать четыре на семь с ней мне сложно. Я чувствую себя ужасно, когда чем-то не занята. Это со стороны кажется, что у меня всё хорошо, но это не так. Я превращаюсь в мамочку, которая каждую секунду бегает к дочери. Я чувствую себя просто сволочью из-за того, что обидела Олега. Я не понимаю, что мне делать дальше и как жить! Одно я знаю точно, что работа мне всегда помогала.
— То есть работать хочешь? — устало уточняю.