— Олег…
— Просто ответь, — требовательно просит и качает головой, отвергая мою очередную попытку его приструнить.
— Да, — впервые говорю с ним настолько открыто. Обычно я не позволяю ему лезть в мою душу настолько глубоко. — Но, несмотря на свои чувства, как мы можем быть вместе? Я взрослый мужчина. Она молодая женщина. Зачем ей жизнь связывать со стариком? Да, я отец её ребёнка. Но вряд ли что-то из этого выйдет.
— Есть девушки, которые влюбляются в мужчин, похожих на их отцов. Может, она из-за Карима на тебя посмотрела? — предполагает он безразлично.
— Может быть, — пожимаю плечами. — Олег, а ты о своём диагнозе в клинике Царёва узнал? — спрашиваю то, что неожиданно доходит до меня.
— Да. Дядя Саша смотрел. Но ты на него не рычи. Я попросил пока никому не говорить, — отвечает он.
— Интересно, — хмыкаю, запутавшись теперь полностью.
Если Антона может спасти ребёнок Олега, а Олег бесплоден — то чего хочет добиться Царёв?
Что он там придумал?
Царёвы! Никогда их логику не понимал! Вечно себе на уме!
— Ничего не хочешь мне объяснить? — с наездом вхожу в кабинет Царёва. Уверенным и чётким шагом прохожу вглубь кабинета и опускаюсь перед ним на стул.
— Ты о чём? — закрывает папки и переключает всё своё внимание на меня.
— Олег бесплоден, — решаю не играть в кошки-мышки. — Какой ребёнок Олега может спасти Антона, если у моего старшего сына такой диагноз?
— Рассказал, значит? — не выкручивается. Поджимает губы и откидывается в кресле. Ни капли вины или даже других сильных эмоций не испытывает. Как всегда, расслаблен и спокоен.
— Рассказал, — киваю.
— У нас в банке есть материал для ещё одной попытки ЭКО, — начинает он, сложив руки домиком. — Но я могу воспользоваться ею только с согласия Олега. Пока он встречается с Машей — он не отдаст нам нужную подпись. Когда же они расстанутся, и ты расскажешь ему об Антоне — то он даст нам доступ к своему материалу.
— Почему это не может быть ребёнок Маши и Олега? — по-прежнему этого не понимаю. — Воспользуйся этим шансом и подсади материал Маше. Они не будут против. Они собираются пожениться.
— Потому что я не уверен в этой комбинации, — повторяет он.
— А в какой-то другой уверен?! — настаиваю на ответе.
— Уверен!
— Почему?!
— Потому что знаю, что сработает! — не выдерживает и начинает кричать.
— Почему? — требую ответ, не унимаясь.
— Потому что его дочь и есть донор Антона! — произносит, чем заставляет меня потерять дар речи. — Всё это время Антон живёт благодаря дочери своего брата! Теперь ясно?! Мы повторим ту же комбинацию, и ребёнок Олега спасёт Антона!
— Чего?..
— Того!
— У Олега есть дочь?
— Да! Красавица настоящая! — рычит он и встаёт со своего места. Подходит к окну и легонько кулаком в него ударяет.
— Олег сказал, что все попытки подсадить его материал оказались провальными, — говорю, пытаясь всё это в своей голове уложить.
— Все, кроме одной, — возвращается на своё место и виновато опускается в кресло. — Я был против того, чтобы эта девушка делала ЭКО. Три попытки Олега провалились. Я был уверен, что и у неё ничего не выйдет, и подсадил ей материал твоего сына. И он на удивление прижился, — вздыхает он. — Девочка родилась абсолютно здоровой! С иммунитетом сказочным, — рассказывает, а я поверить в то, что слышу, не могу. — Когда Антону было плохо, дочь Олега лежала в клинике, и я просто хотел проверить совместимость. И они оказались совместимы. Потом я поговорил с матерью девочки и описал ситуацию. Она отказывалась какое-то время. А потом согласилась, убедившись, что всё безопасно для её малышки, — вздыхает. — Матвей, я понимаю, что виноват перед тобой и перед Олегом. Но он сам, своей рукой подписал согласие на подсадку ей своих материалов. А потом я скрыл беременность, потому что… Она бы не отдала ему своего ребёнка. А он вряд ли оставил бы ей. Я наворотил дел, Матвей. Но я был уверен, что ЭКО будет провальным.