— Хоть кто-то тебя может укусить и не получить за это, — бросает она, на миг напомнив мне ту Машу, которую я знал два года назад.
— Маш…
— Не надо, — словно бы понимает, что я сказать хочу.
— Ты любишь Олега? — не останавливаюсь.
— Что за вопросы? — возмущается, взглянув на меня, будто оскорбилась. — Он заботится о нас, он любит мою дочь, меня. Он замечательный.
— Но любишь ли ты его?
— Да! Люблю! — выкрикивает поспешно, и я знаю, что значит её поспешность. Попытка обмануть меня. Как тогда, в ресторане, два года назад, когда она забыла заполнить акты и понимала, что получит от меня втык.
Она… его… не любит.
Боже! Я ненавижу себя за то, что собираюсь сделать! Но ведь их расставание даст столько плюсов. Антон сможет выздороветь, я смогу попытаться добиться прощения Маши, а может быть, даже вернуть её себе. Но Олег… за это я себя и хочу придушить.
Он пострадает.
— А что если я скажу, что тоже люблю тебя? — шепчу ей и сажусь на диван, продолжая держать Элю на руках.
— То я тебя поздравлю и пошлю куда подальше, — хмыкает Лебедева.
— Маш, я не мог остаться тогда, — решаю, что должен ей сказать. — . Я хотел уйти, чтобы ты сделала аборт.
— Нет!
— Да вижу я, что не сделала ты, — покрепче девочку прижимаю. — И даже благодарен тебе. Я виноват перед вами обеими и не знаю, как загладить свою вину. Но я любил тебя тогда и сейчас люблю.
— Это уже не имеет смысла, — резко оборачивается ко мне. — Я выхожу за Олега замуж.
— Но ты его не любишь!
— Я его уважаю, — бросает, а губы от злости дрожать начинают. — Он меня любит, и его любви хватит. Мне любовь ничего хорошего не принесла. Только боль! Я не хочу стать для Олега той, кем ты стал для меня. Поэтому я буду с ним! Потому что он заслуживает счастья! И если он видит это счастье во мне — то будет так, как он хочет.
— Я понял, — киваю.
— И я не хочу больше поднимать эту тему, — важно и требовательно кидает.
— Хорошо, — соглашаюсь с ней и заговариваю, играя с малышкой. Я моргаю, а она пытается поймать ресницы. — Когда я познакомился со своей женой, мне было всего восемнадцать. На её руках уже был Олег. Его настоящий отец погиб. Разбился на самолёте. Олеся долго горевала и не подпускала меня к себе. А я год бегал за ней. Помогал чем мог. Добился своего. Думаю, она тоже меня не любила. Она меня уважала и была со мной из благодарности, — хмыкаю своим мыслям. — Однажды она забеременела от меня и захотела оставить ребёнка. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что решила, что мне это нужно, — продолжаю рассказывать. — Что у меня должен быть свой сын, а не Олег. Она считала, что для меня Олег приложение к ней. Что я его люблю лишь потому, что он живёт с нами в одном доме. Это было не так. Я любил его, потому что он был моим сыном! Он был тем, с кем я по вечерам играл в футбол. С кем делал домашнее задание. И кого отпрашивал погулять подольше, — замолкаю и с улыбкой вспоминаю то время.
Я хотел дать Олегу всё, что должен был дать отец. Не его вина, что отец разбился. Он заслуживал полноценной жизни. И мне кажется, я смог ему это дать. Оградить от всех проблем.
— К чему ты это мне рассказываешь?
— Не стань для Олега той, кем стала моя первая жена для меня, — произношу, переглядываясь с Элей. — Не думай, что делаешь что-то во благо ему. Думай в первую очередь о себе и дочери. Олеся думала обо мне и моих чувствах — и поплатилась за это жизнью. Своей и своего сына. Олег рос без матери. Подумай об этом.
Мария
Долго смотрю на дверь, за которой скрылся Воронцов. Отвергать его и придумывать красивые слова было легко внешне. Но внутри от одного его “До сих пор люблю” сердце забилось чаще.
Но нет! Это не любовь к нему! Просто жалость! Жалость к тому, кто не может быть ни с одной женщиной, потому что болен.
Я не могу его любить!