— Ну, здравствуй, Воронцов, — злорадно смакует он мою фамилию.
Глава 7
Матвей
— Карим, — тяну его имя в ответ.
Выдавливаю приветливую улыбку. Говорить ни с кем сейчас не хочется, но, видимо, буду вынужден.
— Поговорим? — предлагаю ему первым и, не давая и слова промолвить, продолжаю: — Но не здесь. Не будем пугать дам. Я знаю тут одно укромное место.
— Поговорим, — соглашается он.
— Папа! — восклицает Маша за моей спиной, явно начиная волноваться за кого-то из нас. Мой внутренний эгоист желает, чтобы за меня. Но после всего того, что я ей сказал минуту назад — это вряд ли. — Папа, пожалуйста, не надо!
— Мы вернёмся, — говорит мужчина, глядя на меня.
Его взгляд даже слегка пугает, но я не собираюсь поддаваться страху. Я заслужил такой взгляд от мужчины, чью дочь обидел. И я уверен, что этим все не закончится.
— Папа! — повторяет Мария.
— Карим! — вторит ей мать.
— Де! — кричит Эля, а затем звонко хохочет. Хохотушка. Как её мать.
Не реагируя на их мольбу в голосе, Карим делает шаг назад, выпуская меня из палаты.
Принимаю приглашение и выхожу. Придерживаю дверь для матери Маши, впуская ее. И только после этого оборачиваюсь к своему собеседнику.
— Здесь тоже не стоит говорить. Лишние уши, — мотаю головой и указываю в сторону конца коридора. — Вон там есть прачечная. Там нам никто не помешает, — оповещаю его и первым иду.
— Ты хоть на секунду представляешь, что я хочу с тобой сделать? — шипит Карим, следуя за мной.
Не вытерпел. Начал уже в коридоре.
— А вы представляете, что я сам хочу сделать с собой? — кидаю ему в ответ, хмыкнув и даже не обернувшись. — Я проклинаю себя за то, что не проконтролировал тогда ничего. За то, что доверился чужим людям.
Дёргаю за ручку и захожу в чистое и практически пустое помещение. Раньше здесь прачечная была, а сейчас словно комната после ремонта.
Карим идет следом за мной, не отставая.
Оборачиваюсь к нему, чтобы оповестить, что здесь можно поговорить спокойно. Но стоит мне сделать половину оборота, в мою правую щеку прилетает кулак.
Втащил. Неожиданно.
Хотя я оборачивался, чтобы предложить ему это сделать, спустить пар и спокойно меня выслушать.
— Заслуженно, — признаю и делаю шаг назад. Потираю ушибленную часть лица. Горит все. — Я не хотел Маше зла, Карим.
— А чего ты хотел?!
— Не знаю, — пожимаю плечами и, опершись на подоконник, заговариваю. — Я давно ничего не хотел. Работал на автопилоте. Ради сына, по сути, жил. Обещал жене, что выращу его достойным человеком и научу всему. Так и было, а затем в моей жизни появилась Маша. Такая же, как все, но чем-то зацепила. Трудолюбивая, честная, не боится грязной работы. Я о том, что она из богатой семьи, узнал, лишь когда она меня с вами познакомила. У вас прекрасная дочь, Карим. Я говорил вам об этом и повторю. Разве я мог не влюбиться в неё?
— И это должно меня разжалобить? — прыскает он со смеху. — Ты бросил её, урод!
— Бросил, — не отрицаю и в глаза ему взглянуть боюсь. — Пытался сделать больно. Заставить ненавидеть меня до такой степени, чтобы от ребёнка моего избавилась. И вы знаете, почему я не хотел этого ребёнка! Всё случилось так, как я и предполагал. Ребёнок болен.
— А просто аборт предложить нельзя было?!
— А на просто аборт она тогда не согласилась, — сердце начинает колоть и болеть от нервов. — Я настаивал. Я молил её. Но она меня не услышала, — принимаюсь ходить из одного угла в другой. — Тогда я решил, что лучше будет, если она со злости избавится от ребёнка.