— Что это… Что за хрень?! — выкрикнул кто-то.
Ибис ответил первым. Его голос дрогнул, но звучал уверенно:
— Манаки… На станции был введён протокол "Забвение".
Сквозь защитный шлем невозможно было разглядеть глаза Лемурийца, но дрожь в его голосе услышали все. Даже Кара, всегда спокойная, стиснула челюсти.
— Так… надо убираться отсюда, — пробормотал Манаки, оглядываясь.
— Мы именно это и делаем, — коротко отозвался Тиран.
Обратный путь до корабля занял значительно меньше времени, чем путь внутрь станции.
Страх гнал их к выходу с удвоенной силой. Никто не говорил вслух, но каждому хотелось только одного — оказаться как можно дальше от станции. Некоторые даже не заметили, как вновь оказались в шлюзе корабля.
Из темноты отсека беззвучно и осторожно вышел Храбрец. Кот двигался, словно тень — бесшумный, чужой, будто впитал в себя ужас тех мгновений. Он медленно подошёл к Каре, потёрся о её ногу, как будто проверяя: она ли это, жива ли. Перед тем как последовать за людьми, он ещё раз обернулся вглубь отсека — туда, откуда недавно пришёл кошмар.
— Храбрец… — хрипло выдохнул Максудов, глядя на размазанную по полу кучу. — Что ж ты…
Но Храбрец уже шагал дальше. Уже не испуганный — вымотанный.
Спутник, переживший бой без оружия и слов.
Как только группа оказалась на борту, Тиран включил канал и произнёс:
— Капитан… — он сделал короткую паузу. — Готовимся к старту. Нужно выбираться отсюда. И быстро.
Люки захлопнулись с глухим звуком, напоминающим удар заклёпанного молота. Массивный корпус "Обжоры" дрогнул, двигатели завыли, набирая мощность, и вокруг взвился густой клуб пыли, взметнувшись под серое небо. С тяжёлым рывком корабль оторвался от земли — сперва медленно, затем всё быстрее, покидая мёртвую станцию внизу.
Никто из находящихся на борту "Обжоры" не увидел, что всего в нескольких десятках метров от корабля, в тени пролома, оставленного при посадке, белоснежное существо, отдалённо напоминающее волка, сжимало в пасти горло твари — той самой, что прежде напугала Храбреца. Рядом, слегка высунув голову из пролома, второе создание — такое же белое и безмолвное — наблюдало за тем, как корабль уходит, растворяясь в пыльной высоте.
Никто из экипажа не знал, что эти двое уже трижды спасали им жизнь.
Никто не догадывался, что рядом с третьим ярусом станции спрятан ангар, где затаился чужой и опасный корабль — и что именно он продолжает посылать сигнал аварийного маяка…
Маня очередную жертву в смертельную ловушку.
Глава 22
В момент, когда система Скарца вот-вот должна была вспыхнуть огнём, грузовой корабль «Обжора» входил в стыковочный док «Левиафана-2». Они едва успели вернуться с Саэлии — напряжение в системе ощущалось почти физически. Что-то надвигалось.
С тихим шипением распахнулись и снова сомкнулись шлюзовые створки. Из переходного отсека вышли Кара, Ибис и Манаки — члены команды Лемурийцев, сопровождавшие экспедицию. Воздух в доке был свежим, но в нём уже витала тревога; мягкое освещение казалось непривычно тусклым. На лицах — лёгкая усталость.
Следом появились земные союзники: капитан Касаткин — плечом к плечу с первым помощником Тираном, сдержанный Лисиченко, инженер Максудов и быстрая, почти неуловимая в движении Ника. Все они снова ступали на борт «Левиафана-2».
Пронзительный вой сирен разорвал тишину. Красные огни вспыхнули вдоль стен, превращая док и прилегающие коридоры в залитый тревогой алый лабиринт.
— Боевая тревога, — бросил Манаки.
— На мостик! — резко скомандовал Ибис и первым рванул с места.
Группа сорвалась с места и побежала, их шаги глухо отдавались в пустых коридорах. «Левиафан-2» был колоссален. Судно, когда-то вершившее судьбы звёздных сражений, теперь походило на пробуждённого титана, который только начинал осознавать, что грядёт новое побоище.
Пробегая мимо глухих люков и погасших отсеков, они видели на стенах следы старых сражений: глубокие вмятины от попаданий, обугленные пятна, участки, сшитые экстренным ремонтом. Здесь каждый метр дышал прошлым. Когда-то «Левиафан-2» сражался в первых рядах, а теперь — вновь рядом с эпицентром надвигающейся войны.
Коридоры расширялись, потолки поднимались выше, и наконец они вырвались на центральную палубу. Сферическое помещение озарял яркий свет, а в его центре возвышался капитанский мостик. Здесь уже суетились лемурийцы: над голографическими консолями склонились силуэты, в воздухе мелькали трёхмерные проекции, и всё — от цвета индикаторов до выражений лиц — говорило об одном: произошло нечто из ряда вон выходящее.
— Что там? — спросил Ибис, вбегая на капитанский мостик.