Тиран наблюдает молча. Он уже понял: без источника питания активации не будет. Все цепи мертвы, схема давно выгорела. И всё же он не останавливает Ибиса — ведь как-то же работает аварийный маяк. Кто знает, может, произойдёт ещё одно чудо. Но чуда не случилось. Пульт остаётся мёртвым, как и всё помещение.
Кара тем временем освещает дальний угол — на стене угадываются почти стёртые символы. То ли предостережение, то ли запись. На полу — вмятины, как будто от когтей или тяжёлых механизмов. Ни тел, ни обломков тел — всё, что могло быть останками, либо истлело, либо исчезло.
Становится ясно: здесь произошло нечто страшное. Бой шёл не за контроль — за выживание. И, похоже, проиграли все.
Тишину нарушает короткий сигнал в передатчике. Голос Манаки — приглушённый, но уверенный — звучит в шлеме Тирана:
— Центр, это инженерная секция. Мы внутри. Всё спокойно. Осматриваемся.
Тиран, всё ещё скользя фонарём по следам старой бойни, уточняет:
— Что там у вас?
Отвечает Лисиченко, с характерной долей иронии в голосе:
— Оборудование в порядке. Панели целы, интерфейсы не повреждены… Всё будто ждёт, когда его включат. Даже пыль — на удивление равномерная.
— Так в чём проблема? — спрашивает Тиран.
Небольшая пауза, будто Лисиченко собирается с мыслями, а потом спокойно отвечает:
— Наверное, в топоре.
— Повтори? — морщит лоб Тиран.
— В топоре, — повторяет Лисиченко с нажимом. — Застрял. В стене. Клин вошёл прямо в распределительный узел. Перерублены кабели питания. Видимо, кто-то оставил последнее слово в буквальном смысле.
— Где это? — доносится до Тирана голос Манаки.
— Слева от основного терминала, у третьей панели.
Тиран молчит. В шлеме — тихий выдох и слова Манаки:
— Сейчас подойду.
А мгновение спустя:
— Попробую починить.
Тиран выключает передатчик и бросает короткий взгляд на Ибиса и Кару. Те уже стоят у двери во вторую комнату центра управления — ту самую, что, в отличие от первой, выглядит почти нетронутой.
— Пошли, — коротко говорит Тиран.
Вторая комната сильно отличается от первой. Здесь тишина другая — не давящая, а выжидающая. Помещение меньше по размеру, но лучше сохранилось. Поверхности — пусть и покрытые слоем пыли — не испещрены царапинами. Терминалы на своих местах, кабели аккуратно убраны в каналы.
Полумрак рассеивается светом фонарей, и становится видно: в отличие от разгромленного основного зала, здесь всё словно замерло в последний момент — как музейный экспонат, переживший разрушение соседних залов.
Тиран делает шаг вперёд, не спеша. За ним — Ибис и Кара. В лёгких и гибких лемурийских скафандрах они движутся почти неслышно; только хруст пыли под ногами нарушает покой помещения. Ибис что-то шепчет Каре на своём языке, указывая на панель связи у дальней стены.
В этот момент в шлемах раздаётся голос Манаки — с обычной спокойной уверенностью, но с ноткой предвкушения:
— А мы сейчас вот так попробуем…
Короткая пауза. Несколько щелчков.
— И… заработало.
В следующее мгновение вспыхивает свет — мягкий, ровный, с характерным холодным оттенком лемурийского освещения. Потолочные полосы загораются одна за другой, будто станция пробуждается от многовекового сна.