В момент, когда система Скарца вот-вот должна была вспыхнуть огнём, грузовой корабль «Обжора» входил в стыковочный док «Левиафана-2». Они едва успели вернуться с Саэлии — напряжение в системе ощущалось почти физически. Что-то надвигалось.
С тихим шипением распахнулись и снова сомкнулись шлюзовые створки. Из переходного отсека вышли Кара, Ибис и Манаки — члены команды Лемурийцев, сопровождавшие экспедицию. Воздух в доке был свежим, но в нём уже витала тревога; мягкое освещение казалось непривычно тусклым. На лицах — лёгкая усталость.
Следом появились земные союзники: капитан Касаткин — плечом к плечу с первым помощником Тираном, сдержанный Лисиченко, инженер Максудов и быстрая, почти неуловимая в движении Ника. Все они снова ступали на борт «Левиафана-2».
Пронзительный вой сирен разорвал тишину. Красные огни вспыхнули вдоль стен, превращая док и прилегающие коридоры в залитый тревогой алый лабиринт.
— Боевая тревога, — бросил Манаки.
— На мостик! — резко скомандовал Ибис и первым рванул с места.
Группа сорвалась с места и побежала, их шаги глухо отдавались в пустых коридорах. «Левиафан-2» был колоссален. Судно, когда-то вершившее судьбы звёздных сражений, теперь походило на пробуждённого титана, который только начинал осознавать, что грядёт новое побоище.
Пробегая мимо глухих люков и погасших отсеков, они видели на стенах следы старых сражений: глубокие вмятины от попаданий, обугленные пятна, участки, сшитые экстренным ремонтом. Здесь каждый метр дышал прошлым. Когда-то «Левиафан-2» сражался в первых рядах, а теперь — вновь рядом с эпицентром надвигающейся войны.
Коридоры расширялись, потолки поднимались выше, и наконец они вырвались на центральную палубу. Сферическое помещение озарял яркий свет, а в его центре возвышался капитанский мостик. Здесь уже суетились лемурийцы: над голографическими консолями склонились силуэты, в воздухе мелькали трёхмерные проекции, и всё — от цвета индикаторов до выражений лиц — говорило об одном: произошло нечто из ряда вон выходящее.
— Что там? — спросил Ибис, вбегая на капитанский мостик.
Капитан лемурийского корабля повернулся в сторону вошедших и сообщил:
— Начался бой, а в соседней системе активировалась Метка Гранта.
Кара, Ибис и Манаки при этих словах изменились в лице.
— Ничего себе новости, — проговорила Кара. — Вот это слетали посмотреть на аварийный маяк.
— Где метка? — уточнил Манаки.
— Соседняя планетарная система. В данных Обжоры она значится как Малькар, планета Сат-Тана, — сообщил один из лемурийцев, занятых у консолей.
Сат-Тана на языке одного из древних родов лемурийцев означает "Призрачная" или "Туманная надежда". Интересное название вы планете придумали, — проговорил Ибис.
— Что такое Метка Гранта? — первым осмелился спросить Касаткин, обращаясь к капитану Хел'Корату.
Остальные земляне — Тиран, Лисиченко, Максудов и Ника — уставились на лемурийцев. На их лицах читались тревога и недоумение.
Капитан Хел'Корат попытался ответить, но слова застряли у него в горле. Его лицо исказилось, словно он пытался выразить невыразимое.
— Это… это предупреждение, — выдавил он, но тут же осёкся, не найдя точных слов.
— Разрешите, капитан, — тихо вмешался Ибис. В его глазах мелькнуло понимание.
Хел'Корат кивнул.
Ибис повернулся к землянам и посмотрел на Максудова:
— Когда мы летели на Саэлию, ты показывал мне фотографию своего дома. Там, на воротах, была табличка: «Вход воспрещён. Во дворе злая собака».
Он сделал паузу и кивнул в сторону консоли, где мерцали сложные графики и символы.
— Так вот, метка Гранта — это тоже предупреждение.
— О чём? — Касаткин подался вперёд. Тревога нарастала.
На этот раз ответил Хел'Корат. Его голос стал твёрже, но не менее мрачным:
— Этой меткой обозначали наличие на территории Пограничного Стража. Это самое опасное творение нашего народа. Он был настолько смертоносен, что его установку и активацию запретили в шести ближайших к материнской планете системах.