Мурзик зашипел, выгнув спину.
Даниил медленно подошёл ближе, прячась за углом здания.
На паперти храма стоял отец Андрей — батюшка, с которым Даниил встретился несколько дней назад. Высокий мужчина с седой бородой и строгими глазами, в чёрной рясе. Он стоял, глядя на толпу сломленных наёмников, и лицо его было суровым, как у ветхозаветного пророка.
Он не утешал их мягко, не гладил по головаме и не говорил, что всё будет хорошо.
Он говорил правду.
— Вы ищете покоя? — голос отца Андрея разносился по площади, гулким эхом отражаясь от стен храма. — Его здесь нет!
Наёмники подняли головы, смотрели на него красными, воспалёнными глазами.
— Демоны, что терзают вас во сне, пришли не из ада, — продолжал батюшка, и голос его звучал как удар колокола. Он поднял руку, указывая на дымящую трубу завода вдали. — Они пришли оттуда! С Завода! Это его яд отравил ваши души! Это его грязь проникла в вас!
Он сделал паузу, и тишина на площади стала абсолютной. Даже стоны прекратились.
— Вы служите злу, — сказал отец Андрей, и каждое слово было как приговор. — И зло пожирает вас изнутри. Вы думаете, что «Святой» — ваш враг? Нет!
Он опустил руку, посмотрел на толпу.
— Ваш враг — тот, кто платит вам за грех. Тот, кто нанял вас, чтобы вы сделали из города тюрьму, уничтожающую тех, кто внутри. Тот, кто дымит этой трубой, отравляя каждого из вас!
Он снова указал на завод.
— Пока стоит этот завод — кошмар не кончится. Пока дымит эта труба — вы не найдёте покоя. Ни во сне. Ни наяву. Никогда!
Даниил вздохнул, развернулся и пошел обратно. Он вспомнил Воронцовск — егго идеальные улицы, чистота, красота, порядок. Тогда это воспринималось естественно, пока он не увидел контраст.
Я думал, что Воронов — тиран. Деспот, который упивается своей властью. Какой же я был дурак.
Он открыл глаза, посмотрел на дымящую трубу завода вдали.
Только такой, как Воронов — Бог Порядка — может удержать этот город и…даже весь мир от распада.
Даниил поднял Мурзика на руки, прижал к груди.
— Он придёт, — прошептал он. — Я верю, что он придёт. И когда придёт — он уничтожит всё это — завод, Чернова, и, может быть, меня тоже, но я готов к этому. Я сделал для горожан все, что мог и готов понести за наказание за своих грехи.
Мурзик замурлыкал, потёрся мордой о его подбородок.
— Но город будет спасён, — закончил Даниил.
Он посадил кота обратно на плечо, оттолкнулся от стены.
Ещё немного. Продержаться ещё немного.
Кабинет Чернова на заводе «Деус». Тот же день.
Матвей Чернов стоял у открытого сейфа в углу своего кабинета и перекладывал пачки наличных в дорожную сумку. Движения были спокойными — он делал это уже второй час, сортируя купюры по номиналу, проверяя каждую пачку.
Сто тысяч кредитов. Двести. Триста.
Это всё, что ему удалось вывести до того, как Воронов заблокировал счета. Всё, что осталось от его империи в физическом виде.
Он застегнул сумку, поставил её рядом со столом, выпрямился. Посмотрел на экран компьютера — там был открыт документ со списком его активов: завод «Деус», три склада, контракты на поставки, доли в нескольких мелких предприятиях — всё, что ещё можно было продать.
Чернов сел в кресло, откинулся на спинку, потёр лицо руками. Щетина колола ладони — он не брился два дня. Может, три. Не важно. Важно было другое.