Патрульный грузовик наёмников стоял на перекрёстке, в двух кварталах от него. Трое мужчин в камуфляже, с автоматами через плечо. Они выглядели ужасно — красные, воспалённые глаза, небритые лица, трясущиеся руки. Один курил, сжигая одну сигарету за другой. Второй сидел на капоте грузовика, уронив голову на руки. Третий просто стоял, уставившись в пустоту.
Они не спали несколько суток.
Даниил стоял за углом здания, наблюдая, и видел, как один из них — тот, в ком он оставил «удочку» — вдруг поднял голову, посмотрел в сторону.
По улице ехала «Скорая», и вдруг застряла — переднее колесо провалилось в выбоину, заполненную грязью. Водитель выскочил из кабины, начал осматривать колесо, выругался. Даниил послал импульс через связь.
Наёмник с «удочкой» резко выпрямился.
— Эй, — позвал он товарищей. — Пошли поможем.
Второй наёмник — высокий мужик с шрамом на щеке — посмотрел на него так, словно тот сошёл с ума.
— Ты что, охренел? Нам приказано патрулировать.
— Там «Скорая» застряла, — настаивал первый, и голос был странным, механическим. — Надо помочь. Быстро.
Третий наёмник затушил сигарету, поморщился.
— Слушай, мы не… мы же не…
— Пошли, — повторил первый твёрдо, и уже шёл к «Скорой».
Они переглянулись, выругались, но последовали за ним.
Даниил смотрел, как они подошли к машине, как начали толкать её, помогая водителю вытащить колесо из ямы. Водитель смотрел на них с недоумением и страхом — эти же наёмники вчера разгоняли толпу дубинками, а сегодня помогают?
Наёмники сами не понимали, почему они это делают — они просто делали. Потому что Даниил так приказал.
Я превращаю их в марионеток. Заставляю делать добро против их воли.
Мурзик на его плече тихо фыркнул, презрительно глядя на наёмников.
— Да, — согласился Даниил. — Это жестоко, но необходимо.
«Скорая» выехала из ямы, водитель кивнул наёмникам с благодарностью и уехал. Наёмники вернулись к своему грузовику, и на их лицах было непонимание.
Они даже не помнят, почему решили помочь.
Даниил развернулся и пошёл дальше.
Он чувствовал другие «удочки» по всему городу. Десятка полтора наёмников, в которых он оставил их. Они саботировали работу Чернова, сами того не понимая. «Не замечали» утечек на складах, «забывали» докладывать о подозрительных активностях, помогали горожанам вместо того, чтобы их бить.
Но главное — они страдали. Даниил чувствовал, как «паразит» пожирал их каждую ночь: кошмары, бессонница и страх. А поверх этого — энергетический яд завода, который давил на всех.
Наёмники сломаются первыми. Они получают двойной удар — от завода и от меня.
Мурзик потёрся о его щёку, тихо мурлыкая.
— Я не виню себя, — прошептал Даниил. — Только чуть-чуть. Мне бы хотелось избежать всего этого. Ты знаешь…
Он сам не заметил, как дошел к храму Котовска и остановился, замерев на месте.
Небольшая площадь перед входом была забита людьми. Там были мужчины в камуфляже — сотни, а может, больше. Они стояли на коленях, сидели на ступенях, прислонялись к стенам. Без оружия, лишь с пустыми, красными от бессонницы глазами.
Наёмники.
Армия Чернова.