Он откинулся на спинку кресла, и на губах появилась тонкая, едва заметная улыбка.
Чисто, красиво и эффективно.
Так мало времени понадобилось этой девочке — Лине Мироновой, чтобы разорвать Чернова в клочья.
Хотя мы с Алиной сначала слабо верили в успел…
Константин вспомнил тот момент, когда Чернов ударил в ответ. Забастовка у хаба «Эдем-Агро»: горящие покрышки, медиа-шторм и падение капитализации.
Они с Алиной тогда набросились на Лину. Требовали объяснений и обвиняли в провале, но Хозяин просто сказал: «Продолжай» и… оказался прав.
Константин провёл рукой по голограмме, свайпнув один из графиков ближе. Падение акций «Деус» было почти вертикальным. Инвесторы бежали, как крысы с тонущего корабля, поставщики разрывали контракты, а банки требовали досрочного погашения кредитов.
Он снова отпил виски, посмотрел на город за окном. Огни небоскрёбов, дороги, залитые светом фонарей — столица никогда не спала.
Война закончена, не начавшись. Теперь риски минимальны, а потери нулевые — выгода колоссальная. Эта девочка, Лина…
Константин задумался о ней.
В последнем разговоре она неотрывно смотрела на хозяина и совершенно не ощущалось её обычной маски — скромной и вежливой.
Он открыл на планшете закрытую папку, которую начал собирать три дня назад, когда что-то в Лине Мироновой не сошлось.
Ничего выдающегося. Обычная девочка из провинции.
Но её навыки…
Константин вспомнил, как она разбирала стратегию атаки на Чернова, как она просчитывала каждый ход, и как манипулировала медиа, юристами и поставщиками одновременно.
Это не навыки аналитика из средней компании — это навыки матёрой финансовой акулы. Кого-то, кто делал это годами.
Легенда не бьётся.
Он закрыл папку, посмотрел на экран, где только что был Чернов.
Кто ты, Лина Миронова? И почему Хозяин доверяет тебе больше, чем нам?
Он допил виски, поставил бокал на стол, потянулся к бутылке, чтобы налить ещё.
В этот момент на голографическом столе всплыло уведомление:
Входящий вызов. Защищённый канал. ID: Чернов М. А.
Константин замер, глядя на уведомление. Он медленно выпрямился, поставил бутылку обратно, провёл рукой по волосам, поправил галстук и лишь тогда… принял вызов.
Голограмма развернулась над столом, и в воздухе появилось изображение Матвея Чернова.
Константин едва сдержал удивление. Чернов выглядел ужасно: осунувшееся лицо, впалые щёки, глубокие тени под глазами, небритая щетина и помятая рубашка, расстёгнутая на две пуговицы. За его спиной — разгромленный офис, перевёрнутый стул и бумаги на полу.
Чернов смотрел на Константина красными, воспалёнными глазами. Кажется, это было состояние совершенно отчаявшегося человека, что вообще-то не очень походило на него.
— Константин, — сказал Чернов, и голос был хриплым, сломленным. — Хватит уже.
Константин молчал, глядя на него холодными, оценивающими глазами.
— Я проиграл, — продолжал Чернов, и слова давались ему с трудом. — Твоя взяла, я это признаю. Забирай «Деус»: контрольный пакет, все активы, но просто… просто останови это.