— Слушай, — резко перебивает он, подаваясь вперёд. В его глазах вспыхивает маниакальный огонь. — Этот город прогнил до основания. Правящая верхушка отправляет нас на убой, держит на грани выживания, чтобы у нас не было времени задуматься. А всё для того, чтобы сохранить и приумножить свою власть и богатство. Мы для них – бесплатное мясо, не имеющее права голоса. Так больше продолжаться не может, Кайл. Мы захватим город номер Три!
— Ты рехнулся. Да государство раздавит вас! У них военные, техника! А у тебя что? Несколько ржавых стволов?
— Склады! Оружие, патроны, взрывчатка. И мы не одни, — в шепоте Рихарда звенит сталь. — Богачи, Кайл. Некоторые из них на нашей стороне. Они финансируют нас, предоставляют ресурсы! Даже свои самолёты! Они тоже жаждут перемен и хотят свергнуть этот режим!
— Богачи? Им-то это зачем? Они же первые вас всех сдадут, когда дело запахнет жареным. И как ты себе это представляешь, горстка истребителей перевернёт город? Вас всех казнят на площади.
— Не горстка. Почти треть истребителей с нами. Это цепь, Кайл. Начнём с нашего города – у нас завод оружия. Захватим его – последуют другие! А богачи – у них свои цели и интересы. Не лезь пока в это, может, позже расскажу.
Я вскакиваю и начинаю мерить шагами кабинет, в ярости сжимая кулаки. Проклятье! Он словно чокнутый фанатик, уверенный в своей правоте и неуязвимости! Но Рихард не умолкает, и его голос бьёт по мне, как хлыст, не давая опомниться:
— Только подумай, Кайл: сколько еще девчонок и парней, таких как Дэн, должно сгинуть в шахте? Пока они отмазывают своих детей, наших раздирают на части! А помнишь Алана? Моего сына Алана! Как его через месяц после выпуска отправили на -7 уровень? И как твари оставили от него только обглоданный скелет?! Да за последние десять лет ни одного, слышишь, ни одного своего золотого отпрыска не отдали! И у меня есть доказательства, что наш многоуважаемый, чтоб ему сдохнуть, глава центра управления городом просто взял и вычеркнул свою дорогую доченьку Лину, попавшую в списки по распределению! И сразу же в столицу её отправил, чтоб не светилась лишний раз!
Шокированный свалившейся информацией, я даже не нахожу что ответить. Лина – дочь главы города? И на неё выпал жребий? Ну нет! Жизнь истребителя точно не для такой, как она – светлой, наивной, весёлой. Отец отмазал? И правильно сделал, хоть и подло на первый взгляд. Не место ей в шахте. Нет, не место.
Ошибочно приняв моё молчание за одобрение и поддержку, наставник добавляет:
— Да, Кайл! Они берегут своих детей, а наших убивают ради своего богатства! И пока они жируют, мы гнием здесь! Это не жизнь, а медленная смерть! Но мы можем дать людям надежду на что-то большее. Мы обязаны! Не просто существовать – счастливо жить!
— Жить? — оборачиваюсь, едва не срываясь на крик. — Ты понимаешь, что будет, если проиграете? Казни, в лучшем случае – Пустошь! А если каким-то чудом вы выиграете, что дальше? Ты займешь трон? И всё повторится вновь? Захват городов? И новое Единое государство?
— Нет! — он стучит кулаком по столу, но не забывает говорить тихо. — Мы дадим людям свободу, а не новую тюрьму. Ты же знаешь, что власти снижают допуск на -8 и -9? Они шлют истребителей на смерть, потому что им плевать. А вот об этом ты точно ещё не слышал: со следующего месяца план по выработке в шахте будет увеличен вдвое, а люди и так работают по 10 часов в сутки. Ты лучший, Кайл. Не зря тебя зовут Легендой. Ты для многих лидер! И если ты встанешь в наши ряды, то те, кто ещё сомневается, пойдут за тобой. Без тебя будет гораздо труднее.
— Легенда?! Да я мясо, как все! И ты хочешь, чтобы я добровольно подписался на самоубийство и потянул других за собой? У восстания нет шансов против военных!
— Ты не прав! — Рихард вскакивает, как ужаленный. — У нас есть план! У нас есть люди. И не только истребители. Шахтеры, рабочие, даже некоторые из центра управления. И другие города, Кайл! Это не просто локальный бой. Это начало большего!
— Ты безумец, — цежу я сквозь зубы. — Один донос – и всё. Конец тебе, и всей твоей сети, и всем тем, кого ты за собой поведешь.
— Именно поэтому ты мне нужен. Чтобы за тобой пошли все! И не было никаких доносов, никаких сомнений! — прищуриваясь, как будто не уверен в чём-то, он всё же продолжает. — И Марк уже с нами.
Марк? Он втянул в это Марка?! Дьявол!
— Как ты мог?! Он же совсем пацан ещё! — рычу я, а в груди всё холодеет.
— Он сам сделал свой выбор. Парень не глуп и верит в правое дело. Как и многие. Кайл, ты нам нужен. Ради тех, кто погиб в шахте, ради их семей.
— Нет, — не колеблясь ни секунды, обрываю я, хватая со стула куртку. — Это абсолютное безрассудство. Я не буду в этом участвовать.
— А ты всё же подумай, — бросает он мне в спину, когда я уже у двери. — Ради тех, кто не доживёт до рассвета.
— Хватит! Оставь свои дешёвые манипуляции для доверчивых дураков, для тех, кто слепо верит тебе, не включая голову, — ору я, не оборачиваясь. — Я сказал "нет", и это не обсуждается.
Захлопываю дверь с такой яростью, что от удара на голову сыплются куски старой штукатурки и облупившаяся краска. Марк… Мелкий, доверчивый идеалист! Надо найти его. Сейчас же!
На улице неожиданно сквозь густой смог пробивается закатное солнце, ослепляя своим ярким, теплым светом и заставляя с непривычки щуриться. Активирую голограф, вызываю Марка. Он отвечает почти мгновенно:
— Привет, Кайл! Ты там как? Отошел от вчерашнего?
— Ты где? — спрашиваю, не слушая его. — Нам нужно поговорить. Немедленно.
— В парке, у реки, — говорит он. — Приходи, я на лавке у старого дуба.
— Жди, — отключаю связь.
Иду быстро, почти бегу. Ветер в городе номер Три всегда дует с моря, и в парке, расположенном за пределами индустриальной зоны, пахнет приятно – травой и свежестью, а не дымом и мусором, как в рабочем районе. Шумят деревья, вдалеке замечаю блеск реки… Но сейчас мне не до пейзажей. Марк сидит на лавке, рыжие кудри выбиваются из-под кепки. Заметив меня, он сразу машет и улыбается. Но я обрываю его приветствие, с ходу накидываясь с вопросами:
— Это правда? Ты с Рихардом? Ты вообще в своем уме?