— Если честно, Женя, важнее детей для меня в этой жизни ничего нет. — Он сгорбился, внезапно показавшись намного старше. — И я бы все свои деньги отдал, чтобы Антон стал нормальным.
А затем он грузно поднялся с места, бросил на меня рассеянный, чем-то озадаченный взгляд, протянул руку, явно решив попрощаться:
— Ладно, давай, как определимся с участком, свяжемся.
Короткое рукопожатие, и Кобылянский, сложив руки за спину, так и не распрямившись, по-стариковски зашаркал прочь.
Я решил его проводить и вышел следом.
Внизу Кобылянского, как послушный пёс, ждал его телохранитель: массивный, неподвижный, с пустым взглядом. Кобылянский вышел молча, не оборачиваясь, и тяжело опустился на заднее сиденье чёрного внедорожника.
В холле сидели Кристина, Гена и Вова, и как только во дворе раздался рокот двигателя внедорожника, вся эта троица вопросительно уставилась на меня.
Я сдержанно улыбнулся:
— Всё получилось.
— Ух ты ж, Женек! — радостно и не скрывая восхищения, воскликнул Генка. — Ну ты конечно даёшь! Это ж надо как провернул!
Лицо Вовки тоже просияло от радости. Кристина же сдержанно и одобрительно улыбнулась, а после спросила:
— Теперь займёмся подготовкой к завтрашнему совещанию?
Но в этот миг появилась Галина Степановна и сердобольно воскликнула:
— Ох, батюшки! Неужели снова за работу? А я там ужин приготовила, котлетки ещё тёпленькие… Подождёт ваша работа, давайте все за стол, сейчас быстренько накроем… — и уже на ходу, деловито поправляя фартук, она засеменила обратно в сторону кухни, бросив через плечо: — Вовочка, родненький, пойдем, поможешь мне!
Вова развёл руками, мол, что поделаешь, спорить тут бесполезно. И с покорным видом поплёлся за Галиной Степановной на кухню.
Генка, наблюдая эту сцену, усмехнулся:
— Ну, раз такие дела, грех не отпраздновать, — он вопросительно взглянул на меня. — Если Женек, конечно, не против.
Я усмехнулся и кивнул. Генка тут же торопливо затопал прочь, явно направляясь за чем-то что крепче чая.
Я встретился взглядом с Кристиной. Она всё ещё сжимала папку с документами, но на её лице уже не было деловой напряжённости.
— Кажется, — сказал я, глядя на неё, — работу действительно придется ненадолго отложить.
Кристина улыбнулась.
— Согласна, — сказала она. — Иногда действительно нужно просто ужинать. Особенно после такого дня.
В её взгляде вдруг появилось то, чего я прежде не видел. Это уже был не деловой взгляд подчинённой. Она смотрела с неподдельным интересом, едва заметно улыбалась. Кажется, лед тронулся.
Генка ввалился в комнату с пузатой бутылью коньяка, неся ее как трофей. Мы двинулись в столовую, откуда тянуло аппетитным духом котлет и солений.
У Галины разумеется снова пир горой.
На столе дымились котлеты с золотистой корочкой, исходило паром воздушное пюре, в хрустальных вазочках красовались соленья: огурцы, помидорки, грибочки. Рядом скромно притулилась селёдка под шубой. Пахло так, что желудок сам подтягивался к горлу.
— Ну, Галина Степановна! — весело воскликнул Генка. — Под такое действительно грех не выпить!
— Садитесь уже! — весело скомандовала Галина.
Уговаривать нас было не нужно, мы заняли места.
Генка принялся разливать коньяк по стопкам. Мы с Кристиной вежливо отказались. Она с лёгкой улыбкой покачала головой, я просто прикрыл ладонью рюмку. Вовка же вопросительно взглянул на меня, безмолвно спрашивая разрешения. Я едва заметно кивнул.