— Отдохнуть? — переспросила она, и в голосе появились капризные, но при этом деловые нотки. — Ну, если только куда-нибудь на Мальдивы. Ни разу не была на Мальдивах…
Она обнажила неестественно белые зубы в сладкой, но абсолютно бездушной улыбке, похожей на оскал.
Я мысленно вздохнул. Ну что за порода баб такая вывелась в этом современном мире? Ничего святого, никаких тебе приличий или даже намёка на настоящие чувства — одни денежные единицы на уме. Хоть бы для приличия немного поупиралась, сделала вид, что её обидели… Ан нет, сразу переходит к торгу.
— Мальдивы, так Мальдивы, — кивнул я.
Она тут же просияла, словно ребёнку пообещали новую игрушку. Немного помешкав, спросила:
— Завтра вечером вылет, — влез в разговор Генка. — Пришлю тебе билеты утром курьером.
— Он инклюзив? — сместив с меня взгляд на Гену, деловито вскинул она брови.
— Инклюзив, инклюзив, — ответил он ей. — Давай уже, беги чемодан собирать. А то не успеешь.
— Ой, спасибо, Женечка. Ты такой щедрый. Звони, как соскучишься. Пока-пока, — и сказав это, она подняла окно, завела машину и мигом уехала.
Мы же, наконец, въехали на территорию поселка.
А уже на подъезде к дому за нами пристроился черный внедорожник. И это были не ребята Генки из охраны. Эту машину я сразу узнал по номерам.
— Надо же, — кивнул я Гене, глядя в зеркало заднего вида. — Как оперативно, однако.
— Ага, — усмехнулся он. — Явился, не запылился.
Глава 16
Мы въехали за ворота. Вовка несколько раз мигнул задними фарами, приглашая внедорожник Кобылянского последовать за нами. Охранник у шлагбаума, понимающе кивнув, пропустил чёрный автомобиль, который плотно пристроился за нашим «Москвичом».
Вова подогнал машину к парадному входу. Генка, на всякий случай положив руку на пистолет, поспешил выйти первым. Я же дождался, когда разъярённый Кобылянский, пыхтя и тряся щеками, вылезет из внедорожника, и тоже вышел из машины.
— Ну сучёныш! — заорал Кобылянский, надвигаясь на меня. — Ты совсем охренел? Сына моего решил похитить? Да я тебя урою! Своими руками задушу!
Ишь как взъерепенился. Отлично, значит, я правильно всё просчитал и задел самое больное место. Странно, но почему‑то так часто бывает: самого непутёвого ребёнка любят больше и опекают. Видимо, потому что жальче.
— Во‑первых, прекрати орать на всю округу, — твёрдо оборвал я его. — А во‑вторых, пройдёмте в мой кабинет. Разговор будем, разумеется, вести наедине.
Я развернулся и пошёл к дому, не оборачиваясь. Тяжёлые шаги и злобное пыхтение Кобылянского слышались позади.
В холле меня встретила обрадованная Галина Степановна, но, увидев перекошенное злобой лицо Кобылянского, отступила на шаг и резко побледнела.
— Галина Степановна, скоро подъедет Кристина Игоревна. Попросите её подождать, — спокойно сказал я, снимая пиджак.
После непринужденным жестом пригласил Кобылянского следовать за мной.
Я вошел в кабинет, придержал дверь, дожидаясь, когда Кобылянский, бросая на меня сердитые взгляды, проследует внутрь. Пока он грузно усаживался в кресло, я достал блокнот и телефон, положил их в центр стола, а после сел сам, сложив руки перед собой.
— Ну, Павел, давайте только без эмоций, — начал я, глядя ему прямо в глаза. — Ваш сын жив-здоров и находится в безопасности. Никто его не похищал. Но прежде чем мы перейдем к деталям, хочу кое-что вам показать.
Я взял со стола телефон, включил видео и повернул экран к Кобылянскому. На записи было чётко видно, как его сын передаёт кому-то кто за кадром небольшой пакетик с белым порошком. Кобылянского замер, его лицо из багрового стало землисто-серым.
Сначала на его лице появилось недоумение, будто он увидел нечто совершенно невозможное. Затем брови медленно поползли вверх, губы искривились в гримасе отрицания он отстранился от телефона, как от чего-то крайне мерзкого.
Но когда взгляд его скользнул с экрана на моё спокойное лицо, всё сменилось. Недоумение испарилось, уступив место ярости.
— Шантажировать меня вздумал? — зашипел он, вскакивая с места. Лицо его налилось кровью, а пальцы сжались в трясущиеся кулаки.
— Отнюдь, — холодно, с лёгкой небрежностью в голосе ответил я. — Шантажировать я тебя не собираюсь. Это видео — моё одолжение тебе. Так сказать, для ознакомления с реальным положением дел.