— Только по одной, — по-отечески предупредил Генка, ставя перед Вовой стопку. — Завтра за руль.
Я окинул взглядом собравшихся. Генка и Галина Степановна… Фактически, половина тех, кто фигурировал в завещании. А значит, неплохо бы снова поднять этот вопрос и заодно прощупать Галину Степановну. Хотя её я меньше всех подозревал. Но по законам детективного жанра, убийцей зачастую оказывается тот, кого меньше всего подозревали. Ну и заодно проверить Кристину и Вову на вшивость и выяснить, не сливают ли они информацию кому-то ещё.
— Кстати, — обратился я к Гене, отламывая кусочек хлеба. — Что там по поводу моего завещания? Надо ведь пригласить нотариуса и переписать его.
Глава 17
Генка тяжело вздохнул, отставив свою стопку:
— Ну, ты опять это? Я думал, ты не всерьёз.
— Очень даже всерьёз, — строго сказал я, перевёл взгляд на Галину: — Галина Степановна, а вы знали, что были в моём предыдущем завещании?
Галина встревоженно взглянула на меня, её добрые глаза расширились от неподдельного испуга.
— Ох, Евгеша! — в ужасе произнесла она. — Зачем это вы? Мне ничего не надо! Да и куда годится вообще о таком думать? Я старая уже, и уж точно мне на тот свет первой собираться… — Она замолчала, судорожно сжав салфетку.
Нет, конечно, Галя не знала. Так сыграть невозможно.
— Не переживайте вы так, — сказал я ей. — Я решил переписать завещание. Хочу пожертвовать все свои деньги в фонд помощи сиротам.
Генка неодобрительно покачал головой, тяжело вздохнул, налил себе коньяка и залпом опрокинул стопку. Вовка странно как-то дёрнулся, помрачнел, а наткнувшись на мой изучающий взгляд, резко опустил голову и уткнулся взглядом в тарелку. Очень интересно, с чего бы ему вдруг так напрягаться, если его никаким боком в завещании нет?
В столовой повисла тяжёлая, звенящая тишина. Первой заговорила Галина Степановна:
— Это доброе дело, Евгеша. Там, наверху, вам зачтётся. Я тоже с каждой зарплаты пусть немного, но перевожу в фонд помощи больным деткам. А это вы большое дело сделаете. Только зачем в таком молодом возрасте о смерти думать? Да и вообще ни к ночи такие разговоры…
Её слова прозвучали как попытка сгладить напряжение, но они только подчеркнули его. Я продолжал сверлить Вову пристальным взглядом. И ему, кажется, от этого стало совсем неловко. Он сидел, сгорбившись и нервно ковырял вилкой пюре.
— Вова, что-то случилось? — спросил я прямо. — Не по душе тебе моё решение? Или есть что сказать?
Он едва заметно вздрогнул. Кинул на меня быстрый, скользящий взгляд исподлобья.
— Да не, Жень Михалыч, — натужно и сипло протянул он. — Просто что-то голова резко заболела. С непривычки, видимо… не стоило мне пить. Если вы не против, могу я идти?
Я выдержал паузу, изучая его. Он сидел, продолжая сутулиться, пальцы сжимали вилку так, что костяшки побелели.
— Иди, конечно, — медленно кивнул я. — Выспись.
Вова резко отодвинул стул, который с противным, визгливым скрипом отъехал назад по полу. Вскочил и, не глядя ни на кого, быстро удалился из столовой.
В наступившей тишине Генка фыркнул:
— Ох и молодежь слабая нынче пошла. От одной рюмки валит.
Я посмотрел на Генку, видимо он ничего странного не заметил.
— Что ж, — сказал я, нарушая тягостное молчание. — Кажется, ужин подошёл к концу. Спасибо, Галина Степановна, было очень вкусно. А теперь стоит заняться работой.
Я взглянул на Кристину, и она коротко кивнула. Все медленно поднялись из-за стола. Галина Степановна, вздыхая, принялась собирать посуду.
Я же решил, что неплохо бы задать пару вопросов Гене, пока тот не уехал домой.
Мы с Кристиной и Геной вернулись в холл. Генка начал что-то нажимать в телефоне и уже явно хотел попрощаться, но я его остановил:
— Геннадий, задержись на минутку, — сказал я, когда тот направился к выходу. — Хочу кое-что уточнить по поводу одного дела.
Генка обернулся и с готовностью кивнул: