Антон нерешительно приблизился, заглянул в салон, увидел меня. На лице появилась кривая улыбка, больше похожая на судорогу.
— Здоров, Женька, — хрипловато протянул он. — А ты чего сам приехал?
Я кивнул на сиденье:
— Садись.
Он втиснулся на край, будто боялся занять слишком много место, осторожно закрыл за собой дверь. В эту же секунду Вовка тоже сел в машину. На мгновение повисла тишина.
— Чё надо? — наконец, выдавил Антон, стараясь говорить твёрдо.
Я смерил его холодным взглядом, а после сказал:
— Разговор есть. Серьёзный.
Антон резко дёрнул подбородком. В глазах застыла растерянность.
— Ну? Говори, — сказал он, опасливо покосившись на Генку и Вову.
— В моём городе не будет торговли этой дрянью, — сказал я ровно, без нажима. — И тебе я тоже не дам скатиться на дно.
— Чего это ты меня жизни учить вздумал? — резко набычился он. — Тебе‑то какое дело? Кто ты такой, чтоб меня судить? Ты сам что ли лучше? Не лезь, куда не просят! Если что-то не нравится, просто отвали!
Его плечи резко распрямились, мышцы на шее напряглись. Он резко развернулся к двери, дёрнул ручку со словами:
— Ты смотри, мля, правильный тут нашелся…
Но Вовка оказался быстрее и заблокировал двери.
— Открой! — озверевши, крикнул Антон, брызжа слюной и безумно глядя мне прямо в глаза.
— Успокойся и замолчи, — резко оборвал я его, заставив растерянно застыть.
Затем не спеша достал телефон из кармана. Экран вспыхнул холодным светом, выхватив из полумрака салона его побелевшее лицо.
Антон нахмурился, уставился на экран сначала непонимающе, потом его брови поползли вверх.
Антон замер. Он открыл было рот, явно желая что‑то сказать, но слова так и застряли в горле. Взгляд в панике метался между экраном и моим лицом.
— Что… зачем ты это записал?.. — прошептал он едва слышно, голос звучал так тихо, что я едва разобрал слова.
Я выключил телефон и убрал в карман.
— У тебя есть два варианта, — произнёс я чётко, не повышая голоса. — Либо ты помогаешь закрыть тех, кто снабжает город этой дрянью. Либо видео уходит в полицию и соответственно закрывают тебя. Выбирай.
Повисло молчание. Антон закрыл глаза, откинулся на спинку сидения, глубоко втянул воздух через нос, задержал дыхание на миг, а затем выдохнул с хрипом.
— На хрена ты так со мной поступаешь? — голос прозвучал глухо. — Что я тебе сделал?
— Я не желаю тебе навредить, — спокойно ответил я. — Наоборот, только помочь.
Он резко распахнул глаза, горько усмехнулся.
— Помочь? Ни хрена себе помощь, конечно! Либо стучать, либо сесть? Да ты хоть представляешь, что со мной сделают, когда узнают, кто их выдал?
— Очень даже представляю, — ответил я ровно и без нажима. — И потому предлагаю вариант, где ты выдаешь эту шайку, но сам нигде и никаким боком не будешь фигурировать. И даже больше, ты сегодня же уедешь из города.
Антон замер. Пальцы, до этого нервно теребившие край робы, вдруг застыли.