Амбал покосился на хозяина. Кобылянский поджал губы, коротко кивнул. И только после этого бугай неохотно расстегнул куртку, достал пистолет из кобуры и отнёс его в «кирпич» с эмблемой мерседеса.
Пока он ходил, мы с Геной молча переглянулись. Гена чуть расслабил плечи, но взгляд оставался собранным и настороженным.
— Что ж, прошу, — вежливо пригласил я, открывая дверь и заходя в дом.
Кобылянский медлил всего секунду, затем переступил порог, сразу окинув оценивающим взглядом обстановку.
— Предлагаю пройти ко мне в кабинет и переговорить с глазу на глаз, — твёрдо, но вежливо произнёс я, задавая тон беседе и ненавязчиво обозначая, что охрана остаётся снаружи.
Гена тут же напрягся, всем своим видом выказывая, что ему эта идея категорически не нравится. А телохранитель Кобылянского мгновенно напрягся и уставился на хозяина, ожидая указаний.
Кобылянский задержал взгляд на мне, явно ища подвох. После короткой паузы едва заметно кивнул:
— Хорошо. С глазу на глаз так с глазу на глаз.
Мы поднялись на второй этаж, проследовали в кабинет, я присел в кресло во главе стола, и дождался, пока Кобылянский со сдержанным недовольством усадит свою тучную фигуру в кресло напротив.
— Слушаю, — я со всей серьезностью уставился на него, сложив ладони в замке на стол.
— Типа ты не знаешь, почему я здесь, — нехорошо усмехнулся Кобылянский.
— Разумеется, знаю, — коротко кивнул я, вперив в него внимательный взгляд.
Кобылянский по всей видимости не ожидал, что говорить надо будет ему. Наверняка, гад, рассчитывал, что я сейчас оправдываться начну или пущусь в длинные объяснения, расшаркиваясь тут перед ним, почему мне пришлось так поступить. Но нет. Я сидел, сверлил его холодным изучающим взглядом и ждал, когда же он уже, наконец, начнет сам говорить.
— Сколько? — сурово взглянув на меня, вдруг спросил Кобылянский.
Я холодно улыбнулся и вопросительно вскинул брови.
— Сколько ты хочешь? — явно теряя терпение, повторил он.
— Вы что? Взятку мне предлагаете? — нарочито наигранно удивился я, а затем указал взглядом на камеру в углу кабинета.
На самом деле эта камера не работала никогда, Марочкин-старший очевидно держал ее здесь для красоты или вот для таких вот ситуаций. Но это знание так кстати всплыло из воспоминаний предшественника, что грех было не воспользоваться.
Кобылянский оглянулся, увидел камеру и резко отвернулся. Скривился:
— Давай дурачка тут из себя не строй, — недовольно протянул он. — Я видел твое интервью по телеку. Думал, что блефуешь. Типа, ляпнул, чтобы журналюги отстали. А сегодня утром узнал, что сняли здание с торгов. Что вы там проверку какую-то затеяли.
Я удовлетворенно улыбнулся и кивнул. И все же Кристина молодец, оперативно сработала.
— Все верно, — ответил я.
— Ну и? — выпучил глаза Кобылянский. — Сколько ты хочешь? Я же сразу понял, куда ты ведешь. Договоренности у нас были с Игнатом, а ты, видать обиделся, что деньги мимо тебя прошли?
Я нахмурился, какое-то время сверлил его задумчивым взглядом.
— Обидеться, здесь конечно есть на что, — наконец ответил я. — Но далеко не на то, что вы со мной не поделились.
Кобылянский удивленно вскинул брови, непонимающе наклонил голову.
— Дело в том, что здание детского сада необходимо городу, — спокойно пояснил я. — Его продавать никак нельзя. Родители возмущаются, не могут выйти на работу из-за того, что ребенка некуда деть. На самом деле проблема для города довольно масштабная, если вникать.
Я помолчал, какое-то время поизучал его реакцию. Кобылянский начинал потихоньку закипать от злости.
— Во-первых, — непринуждённо продолжил я, — страдает экономика города, родители не работают, во-вторых, страдают семьи, потому что из-за того, что один из родителей не работает, эти семьи недополучают деньги в семейный бюджет.
Кобылянский какое-то время сверлил меня сердитым взглядом, краснее все больше и больше. Я все гадал, взорвется или все же сумеет сдержаться.