Гена хмыкнул. В этот миг Васька уже поднял шлагбаум, и мы въехали на территорию посёлка.
— Дело твоё, конечно, но я бы не торопился, — протянул Гена. — Хотя бы пока память не восстановится. А то нагородишь ерунды — сам потом жалеть будешь. Да и насчёт сирот… Ты же понимаешь, какие элементы из приютов выходят?
— И какие же? — с любопытством уставился я на него. Мне и самому довелось пожить в приюте, ещё в послевоенные годы. Так что не понаслышке знал, насколько это тяжело. И всё же было интересно, как сейчас обстоят дела.
Гена нахмурился:
— Да обычные… — буркнул он нехотя. — Большинство на дно ляжет. Ты статистику видать совсем не знаешь? Девяносто процентов выпускников детдомов не доживают и до сорокета. Половина спиваются или снаркоманиваются, вторая половина быстро расходится по зонам. А оставшиеся просто поломанные судьбы, искалеченные души, и от безысходности в петлю лезут.
Я молча смотрел на его сжатые пальцы на руле. Знакомый привкус горечи подкатил к горлу. Свою статистику я тоже помнил, по косточкам сложенную из призрачных лиц и имён. Петька повесился в семнадцать. Саньку зарезали в переулке в потасовке. Борька, Тоха, Свят — просто сбухались. Из всех повезло только мне, я провел всего два года в приюте, потом нашлась тётка. А вот моим товарищам не повезло.
— А теперь представь, — мрачно продолжил Гена, — что будет, когда на этих сирот свалится куча денег. Боюсь, ты их просто быстрее добьёшь.
Конечно, я понимал, что Гена прав. Большие деньги — большая ответственность, и разбрасываться ими я не собирался. Но, слушая вполне разумные доводы Гены, понял: «утку» я задумал боле, чем удачную и самую что ни на есть возмутительную. И когда слухи поползут, если поползут, высказаться здесь захочется многим. А мне только и останется что смотреть, слушать, и делать выводы.
— Всё равно лучше отдам тем, кто в этом нуждается, — твёрдо сказал я. — Так что надо бы пригласить… Кто там занимался у меня завещанием?
В этот миг мы свернули к усадьбе Марочкиных. Гена не ответил, он напряжённо уставился вперёд.
— Этих, мать твою, нам тут еще не хватало.
Я тоже увидел — неподалёку от ворот стояла чёрная квадратная машина.
— Это кто пожаловал? — спросил я.
— Кто-кто? Конь в пальто, — зло процедил Гена. — В нашем случае — кобыла. Павел Кобылянский пожаловал. Вовка, мля… Не мог что ли позвонить и предупредить? Да и эти на камерах, снова в носу ковыряются.
— Кобылянский это хорошо и даже отлично, — спокойно ответил я, отстегиваясь. — Так даже лучше. Быстрее решим проблему с детским садом.
Глава 11
Мы с Геной поснимали кепки, я ещё и маску, и вышли из машины. Он всё ещё хмурился, бросая косые взгляды на чёрные машины. Я же, напротив, был максимально расслабленным — пусть видят, что нас не прошибёшь.
Те, кто сидел внутри автомобилей с наглухо затемнёнными окнами, выходить не спешили. Зато со стороны ворот уже спешил перепуганный Вовчик.
— Они только подъехали, я только собирался звонить, — затараторил он.
— Исчезни, — мрачно отбрил его Гена.
Вовка хотел было что-то сказать, но, поняв, что лучше не нагнетать, кивнул и скрылся за воротами.
Тем временем задняя дверь одного из внедорожников открылась. Тот, кто сидел внутри, явно намекал, что это мы должны подойти. Такой себе жест — решил, видимо, показать, что он здесь хозяин.
Я нарочито громко, не скрывая сарказма, так, чтобы слышали в машине, обратился к Гене:
— А что это мы гостей на пороге держим? Надо бы их в дом, что ли, пригласить.
Гена, не ожидавший, видимо, такого, удивлённо моргнул и вопросительно вскинул брови.
— Гости, конечно, — продолжил я, ещё более язвительно, — стеснительные совсем. Сидят там, выйти никак не могут. Может, им ручку надо подать?
Гена хмыкнул, быстро сообразив, куда я веду.
— А может, им ещё и дорожку красную расстелить? — подхватил он, чуть повысив голос. — Так-то таких важных гостей по-особому положено встречать.
Из машины, кряхтя, неторопливо начал выбираться грузный красномордый мужчина. С цепким и далеко недобрым взглядом.
— Вы чё, клоуны, тут устроили? — раздражённо спросил он.