Сновидения и способы ими управлять: практические наблюдения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Мне снилось, как я обедал и я пробормотал по поводу блюда, что мне подали: Это твёрдое как подмётка сапога. Тотчас же в моей тарелке подошва сапога заняла место, находившегося там кушанья».

«В одном из моих сновидений, не знаю как, появилась курительная трубка в виде человеческой головы. Её лицо мне напомнило лицо одной моей знакомой. Трубка исчезла, и тогда я увидел этот персонаж с чем-то вроде топки[126] в мозгу. Белый дым поднимался из верхушки её черепа, и так как всё начиналось с идеи трубки, когда всё это вполне естественно, то меня это ничуть не удивило».

Сновидение будет менее странным, если замещения менее разнородны; но это всегда одно и то же действие ума.

«Мне снилось, что я нахожусь в карете с одной актрисой из театра, в фойе которого я ходил достаточно часто. Эта актриса напомнила мне другую. Эта вторая — третью, и так мой ум просматривал всех особ женского пола из этой труппы, и я последовательно видел сидящими возле меня этих разных особ по мере того, как их лица возникали у меня в мысли, и это при том, что главная идея (прогулки в карете) не изменялась, также как и то, что я воспринимал эту непрестанную замену».

Немного выше я уже говорил о переходах через замещение личностей, и о том стихийном движении ума, которое приводит нас к тому, что мы сами в сновидении оказываемся на месте тех людей, положение которых нас интересует. Мои дневники содержат семнадцать примеров этого гипнологического явления: девять — когда я отождествлялся с более или менее мучительным ситуациями, восемь — когда я занимал место актёра театра, оратора в присутствии возбуждённой толпы, восточного правителя в своём гареме и т. д.

Наконец, я нахожу в этом самом дневнике два сновидения, указывающих, что нужно отнести к такому же явлению один вид сновидений, самых странных из всех, которые многие авторы упоминали, как таковые что имели место у некоторых людей, заявляя при этом, что им действительно кажется очень трудным объяснить. Я говорю о случае, когда мужчине сниться, что он стал женщиной и наоборот, когда женщина принимает мужской пол. Вот два наблюдения, что я записал:

«Мне снится одна молодая подмастерья с растрёпанными волосами, с которой ужасно ведёт себя её мастер — верёвочник. (Я читал в газете на днях о судебном процессе, касающемся таких фактов, которые вызвали во мне сильное негодование.) Девочка имела в руке колотушку. Меня возмущало то, что она позволяет себя бить, не защищаясь; я не мог прийти ей на помощь, почему не знаю, и я тщетно кричал, призывая её отбиваться. Вдруг, на месте ученицы оказался я сам; я с яростью нанёс удар колотушкой по лбу мерзавца, который меня мучил. Я увидел его валяющимся на полу и окровавленным. Затем я испугался, что меня арестуют; я подобрал свои волосы и завязал их на затылке, побежал и постарался повесить своё платье на деревянных вилках, на которых развешивали битую коноплю». Это сновидение приснилось мне в возрасте четырнадцати лет.

Но втором случае, менее давнем, ситуация, с которой я отождествился, была также очень болезненной:

«Я был у дикарей — индейцев или индусов — я не знаю. Над костром была подвешена молодая полуобнажённая женщина, чья красота также вызвала глубокое чувство жалости, охватившее меня. Языки пламени уже лизали её тонкие ноги. Это зрелище разрывало мне сердце. Я представил себе всю ту агонию и все те беспорядочные мысли, которые эта несчастная должна была иметь. Повторился тот же феномен, что и раньше; тот же перенос, бессознательный в своём исполнении, но характерный в своём результате. Я искренне вообразил себя этой женщиной, подверженной мукам на огне. Я лично пережил все эмоции, которые я приписывал ей. Затем, благодаря одному из тех поворотов идей, которые так часты в сновидении, и которые доказывают, насколько сосредоточенным может там быть внимание, так как оно привело к параличу рассудка, я полностью забыл своё ужасное положение и с восхищением наблюдал свои собственные формы до тех пор, пока не засияло чувство реальности [=осознание] и осознание такой безумной иллюзии разбудило меня».

Следующее сновидение даёт нам пример, как главная идея доминирует над многими вторичными идеями, сквозь которые она проходит.

«Мне объявили о приходе одной оперной певицы, которая просится поговорить со мною. В этот момент в моём кабинете кто-то находится; я прошу её подождать минуту в другой комнате, и тотчас же вспоминаю, что я слышал как поёт эта артистка в опере, сцена которой представляла собой великолепный дворец. Это привело к тому, что открывая дверь своего кабинета, чтобы выйти навстречу своей посетительнице, я встретил её под крыльцом ассирийского дворца. Я переговорил с нею. Я узнал, что она ждёт от меня статьи. Тут же мне сниться, что я в газетном издательстве, где я печатаюсь. И вот мы уже беседуем в этом издательстве, и я прошу её саму просмотреть пробный оттиск фельетона, который может её заинтересовать».

Дадим ещё несколько новых наилучших примеров бессвязности сновидений. Хотя сами по себе они и детские, их ценность в самой их нелепости, поскольку они нам показывают, что это не такая уж глупая путаница, которая не имеет своего смысла в рациональной ассоциации наших идей, и которая, как следствие, не может объясниться, не прибегая к теории стихийных колебаний в нашем мозге.

Если даже из ста случаев только один раз нам удастся размотать запутанные нити беспорядочной ткани сновидения, то и этот факт будет не менее сильным аргументом, который позволит нам перейти от известного к неизвестному или, если хотите, от постигнутого к непостигнутому.

Я начну со сновидений, извлеченных из моих первых дневников; так что не удивляйтесь, если они окажутся весьма детскими.

«Я услышал, как говорили, что щёки одной соседской девочки похожи на нежные персики. Это сравнение не было новым, но это было впервые, когда это сравнение запало мне в память. Той же ночью мне приснилось, что я срываю с дерева огромный персик, который является точной копией лица моей маленькой соседки. Он кажется мне великолепным и я совершенно уверен, что это настоящий фрукт; однако, я не решаюсь ни разломать его, ни надкусить: я боюсь совершить преступление, и борясь со своими колебаниями, мне не удаётся их победить, ибо два борющихся чувства не могут слиться так, как слились два образа, которые их вызвали. Так что я пассивно подчиняюсь этому чудовищному замешательству, не понимая этой странности и, однако, не удивляясь».

Две несовместимые идеи, идущие фронтом, довольно частое явление в наших сновидениях, и это является главными источниками бессвязности. Они примиряются насколько могут и ум, как правило, принимает с большим удовольствием эти аномалии, к которым это приводит. Примеры:

«Две кобылы одной масти появились у меня в сновидении, образуя прекрасно подобранную пару. Я сравниваю их с двумя сёстрами-близняшками. И вот уже я вижу двух девушек, то тянущих карету, то сидящих в ней. Затем их проводят на конюшню, где они ложатся в белоснежные постели».

Одна очаровательная артистка сказала мне однажды: «Мне нужно рассказать вам одно исключительное сновидение, что мне приснилось. Этой ночью мне приснилось, как в мою комнату вошёл огромный белый лев. Сначала я его ужасно испугалась. Он прыгал с одной мебели на другую, и я не знала, где мне укрыться; но так как он приближался ко мне с любезным видом, то я перестала его бояться, начала его ласкать и даже играла с ним, пока не проснулась» Я знал, что у этой артистки был большой белый кот, и из её уст я знал, что за два дня до этого сновидения она ходила в цирк, чтобы посмотреть на укротителя львов.

«Я видел одну даму в зимней одежде и с меховой муфтой. Я подумал о голове животного, которому принадлежал этот мех. Тотчас же голова куницы заменила голову этой дамы, и эта фигура Грандвиля мирно прошла передо мною с муфтой в руке».

В этих двух последних сновидениях, имеет место полное соединение, слияние двух групп идей, вызванных одновременно.

Вот ещё одно сновидение, нелепости в котором хоть отбавляй, но о котором я думаю, однако, что оно шаг за шагом следовало своему развитию:

«Я чувствовал, как сползаю в огромной глубины пропасть, на дне которой смутно просматривалось пламя, так как оно, казалось, было окутано густым чёрным дымом. Я задыхался и был очень напуган. Я попал на дно пропасти. Я погрузился в это пламя и в этот дым, не испытав никакой боли, и я оказался в просторном подземелье, где два повара в белых колпаках что-то жарили — нет, не кофе на углях, а угли на горящем кофе. Я чувствовал себя очень уставшим. Там оказалась моя постель, как? — я не знаю. Я захотел лечь, и один из поваров согрел мою постель своим приспособлением для обжарки — нет, не кофе, но угля. Я находил всё это вполне естественным и не удивился тому, когда увидел как он открывает своё приспособление и выбрасывает его содержимое на землю и подбирает один из кусков угля, который разбился при падении, чтобы узнать который час. Каждая круглая трещина на этом куске угля представляет собой циферблат часов, весь чёрный, правда, но очень хорошо нарисованный и правильно показывающий время. Итак, я вижу, что он показывает ровно полночь. В тот же миг стены подземелья разверзаются и предо мною открывается огромная безлюдная местность с мрачным собором на горизонте, выделяющимся на фоне бледного неба. У меня возникает чувство, что сейчас произойдёт что-то ужасное, и эта эмоция меня пробуждает».

Исходной точкой здесь была, я думаю, какая-то патологическая причина. Я тогда действительно испытывал удушье, которое напомнило мне сперва, в силу аналогии ощущений, то, что я пережил несколько месяцев до этого, посещая шахты, в которые спускались достаточно быстрым и не безопасным способом. Во время моего посещения этих шахт, меня особенно поразили две вещи: темнота, царствующая в некоторых галереях и опасность, исходящая от огня. Я убеждён, что сопряжение этих идей и произвело эту смесь пламени и тьмы, через которую я прошёл.

Чёрный дым, из гущи которого вырываются языки пламени — такое видение я часто наблюдал из своих окон, когда мой сосед-бакалейщик жарил кофе. Добавьте сюда воспоминание одной ссоры, свидетелем которой я однажды был, между этим бакалейщиком и поваром, который упрекал его за то, что тот продал ему уголь вместо кофе, настолько этот кофе был подгорелым. Вот уже и вторая картина сновидения объяснена. Быть может, вы спросите меня, почему два повара? На это я вам отвечу, что этого я не знаю, но эта деталь не столь важна. Что же до идеи подземелья, то очевидно, что она сопряжена с первым впечатлением сновидения: спуском в глубокое место.

Перейдём ко второй части сновидения, заметно отличающейся от первой тем, что здесь уже никакой пугающий образ не пленил моего внимания. Выше я уже сказал, что я считаю это сновидение немного болезненным. Так что вполне естественно предположить, что чувство реальной усталости вызвало у меня идею лечь в тёплую постель. Приспособление для жарки кофе, сыгравшее роль подогревателя, свидетельствует о замене по аналогии образов, которые уже фигурировали. Высыпать уголь после использования — это в порядке вещей. Увидеть циферблат часов в трещинах каждого куска угля — вот что самое странное; но раз уж я выбрал это сновидение в качестве предмета анализа, то, как вы можете догадаться, я и это могу объяснить. За несколько дней до этого, у одного торговца диковинками, я увидел какую-то игрушку, вырезанную из чёрного дерева, напоминающую кусок угля, две половины которого раскрывались и позволяли увидеть, на одной стороне — компас, а на другой — астрологический циферблат с кабалистическими знаками. Я нисколько не сомневаюсь, что это воспоминание всплыло в конце моего сновидения, благодаря ассоциации идей, родство которых с этого момента легко увидеть.

Когда стихийные ассоциации идей и, в особенности, мыслеобразов работают посредством определённых абстракций, которые ум воспринимает так сказать без своего ведома, то это вызывает у спящего чувство удивления, аналогичное тому, которое у нас в реальной жизни вызывает полная неожиданность.

Мне сниться, что в мою дверь звонят. Я открываю и вижу незнакомую фигуру, или скорее, кого-то, о ком я совсем не вспоминал уже очень давно. Очевидно, какое-то мелкое обстоятельство — вид двери, или её цвет, или способ, каким я её открыл, или какое-нибудь лёгкое внутреннее ощущение — явилось незаметной причиной этого непредвиденного появления; но благодаря чистой стихийности этой мысленной операции, удивление оказывается для меня реальным.

Я уже говорил, в главах посвящённых воображению и памяти, о каком-то двоедушии, которое имеет место в сновидении, тогда когда нам кажется, что мы беседуем или спорим с каким-нибудь воображаемым персонажем, не сомневаясь, что мы сами придумываем все фразы разговора или спора.

Вот два новых примера, один из которых просто в поддержку тех, что уже были приведены, тогда как другой показывает нам иллюзию особого характера.

«Мне снилось, что я читал одному моему другу-писателю рукописную статью, на которую я старался обратить всё его внимание. Он же перебивал меня всякий раз, когда замечал что-то требующее исправления — мнение, фразу или неуместное слово. Со своей стороны, я либо принимал, либо начинал оспаривать предложенные изменения. Иногда критика казалась мне вполне справедливой, иногда я обвинял своего судью в излишней придирчивости».

[126] Foumeau — на фр. этим словом также обозначают чашечку курительной трубки. — прим. И.Х.