И тогда Мячиков заговорил как человек, которому больше нечего терять:
– Вы мне все время не верите, Федор Федорович! А ведь это правда, что я ограбил инкассатора. Но это далеко не все. Грабеж инкассатора – детские игрушки. До этого я украл из музея картину Рембрандта, чтобы самому найти ее и таким образом укрепить свой авторитет следователя. Но в музее даже не заметили пропажи, и мне пришлось повесить картину на место! Я прошу вас завести на меня уголовное дело!
Федяев твердо помнил, что спорить с сумасшедшими бесполезно:
– Дорогой Николай Сергеевич! Украсть картину Рембрандта, а потом еще ограбить инкассатора – работа невероятной сложности. Вы переутомились. Грабежи подорвали ваше здоровье. Вам следует отдохнуть.
– Конечно, – горько усмехнулся Мячиков. – Когда человек говорит правду, ему не верят! Но я стар, и я устал врать! Арестуйте меня!
Федяев не знал, как себя вести:
– Николай Сергеевич, мы достанем вам путевку в хороший санаторий!
Николай Сергеевич сказал с обидой:
– Ничего! Я найду на вас управу!
В это мгновение счастливая мысль осенила Николая Сергеевича, и он, положив восемьсот рублей на прокурорский стол, решительно двинулся к выходу:
– Деньги в банк сдадите сами!
Хлопнув дверью федяевского кабинета, Мячиков величаво миновал приемную, спустился вниз и окликнул дежурного милиционера, который, как обычно, читал Сименона:
– Петя! У тебя ключи от арестантской комнаты?
– У меня.
– Открой мне ее.
В прокуратуре имелась специальная комната, где содержались арестованные, которых привозили на допрос.
Милиционер отпер дверь. Николай Сергеевич вошел, хозяйски огляделся, сел на стул и приказал:
– А теперь, Петя, запри меня здесь!
– Зачем? – с любопытством спросил милиционер.
– Я арестован!
– За что это вас? – засмеялся милиционер.
– За грабеж! – кротко признался Мячиков.
– А где постановление об аресте? – продолжая улыбаться, спросил Петя, уверенный, что следователь шутит.
– Сейчас я его выпишу! – Мячиков расстегнул портфель, достал из него бланк и принялся заполнять.
Увидев, что Николай Сергеевич на самом деле вписывает в бланк свою фамилию, милиционер перепугался и побежал за Федяевым. Он влетел в кабинет начальника и с порога отрапортовал:
– Разрешите доложить, товарищ прокурор! Следователь Мячиков арестовал сам себя!
Глава двадцатая
– Завизируйте, пожалуйста! – Мячиков протянул Федору Федоровичу заполненный бланк.
Федяев стоял в дверях арестантской, с ужасом глядя на узника-добровольца.
– Не смотрите на меня так, – добродушно продолжал Николай Сергеевич, – я абсолютно нормален. Я более нормален, чем когда бы то ни было!