– Что здесь происходит? – изнемогая, спросил Федяев и бережно погладил распухшую щеку.
– Опять бандитская пуля? – сочувственно спросил Мячиков.
– На этот раз – флюс. Зуб болел, а я его все не лечил, и вот…
– Дорогой Федор Федорович! – мягко сказал Мячиков. – Это зубная боль мешает вам понять… Выслушайте внимательно. Вы отправляете меня на пенсию, чтобы устроить на мое место Проскудина. И тогда я граблю инкассатора, чтобы найти похищенные деньги и благодаря своей прекрасной работе остаться на службе. Это же все элементарно. Только вот он, – Мячиков показал на верзилу, – отнял у меня деньги и все испортил!
– Не я у него, а он у меня отнял последний рубль! – возмутился задержанный.
– На тебе твой рубль! – закричал Мячиков. – Ты лучше скажи, куда девал мешок с деньгами!
Верзила взял рубль, спрятал в карман и ехидно спросил:
– А вы что, деньги мешками зарабатываете?
– Пожалейте меня! – взмолился Федяев, а верзила, уловив ситуацию, стукнул кулаком по столу:
– Отпустите меня, наконец!
– Федор Федорович, – запричитал Мячиков, – поймите, я ограбил Анну Павловну, когда она выходила из булочной…
– Пошли вон! Оба! – взревел несчастный прокурор.
– Что вы делаете, Федор Федорович! – ахнул Мячиков. – Вы отпускаете опасного преступника!
– Что тут у вас творится! – загремел верзила. – Сами грабят, а порядочных людей ни за что ни про что хватают на улице!
– Извини, пожалуйста, – сказал Федяев. – С кем не бывает!
– Пораспускались! Я жаловаться буду! – возмущенно крикнул верзила и покинул кабинет прокурора, сдерживаясь, чтобы не побежать.
Николай Сергеевич молчал.
Известно, что доказывать правду труднее, чем ложь. Правда часто выглядит неправдоподобно, тогда как ложь легко маскируется под правду. Правда скромна и не хвастлива, ей достаточно сознания того, что она – правда. Именно поэтому она нередко проигрывает схватку с ложью, которая носит модные одежды, произносит хорошие слова и все время кричит, что именно она – правда!
Оттого что Мячиков не смог доказать прокурору свою правоту и тот отпустил бандита, Николаю Сергеевичу хотелось лечь и уснуть навсегда, не выходя из кабинета. Он закрыл глаза и стал ждать конца. Но как-то не умиралось.
Федяев тоже не произносил ни слова. Он жалел Мячикова, который на старости лет свихнулся, а ведь какой был славный человек.
Когда Николай Сергеевич понял, что жизнь еще не кончилась и надо терпеть дальше, он нехотя открыл глаза и полез в карман за деньгами.
– Здесь недостающие восемьсот рублей!
– Я догадываюсь, – грустно улыбнулся Федяев. – Вам очень хочется остаться на работе, и поэтому вы вносите собственные деньги!
– Это не мои, честное слово! – Николай Сергеевич не лгал. Это были деньги Воробьева.
– Хорошо, не ваши… Но все-таки, не сдавайте их в банк!
– Значит, вопрос о моем уходе решен и я зря старался? – Мячиков еще больше постарел, что в его годы сделать было не так-то просто.
Федяев сочувственно кивнул:
– Николай Сергеевич, мне очень не хочется расставаться с вами, но если бы вы были на моем месте, то поступили бы так же.
– Нет, я так бы не поступил! – быстро сказал Мячиков.
– Это вам кажется. Простите меня, Николай Сергеевич!