– А ты скорее поезжай к себе, сторожи Рембрандта!
И старики разошлись.
Пока Мячиков добирался домой, его успели опередить. Приехала медицинская помощь, вызванная слесарем. Прибыл тот же врач и тот же шофер. Ни на звонок, ни на стук никто дверь не отворил. Врач, не мстительный по натуре, на этот раз взъерепенился. Он вызвал управдома и опять приказал взломать дверь! Управдом послал за слесарем, тот опять разбежался и, как снаряд, вонзился в препятствие. Дверь рухнула, и слесарь приземлился рядом с Рембрандтом…
Подходя к дому, Николай Сергеевич увидел возле подъезда машину с красным крестом, в которую внесли слесаря. «Неотложка» приезжала не зря. У слесаря был перелом плеча.
Поднявшись по лестнице, Николай Сергеевич обнаружил, что дверь его квартиры опять взломана. Готовый ко всему, он вошел в пролом, заглянул в комнату и облегченно вздохнул. Картина Рембрандта была на месте. Николай Сергеевич присел на диван и стал размышлять: кому и зачем понадобилось второй раз выламывать дверь?
Глава двенадцатая
– Надо идти в музей и выяснить, почему они не паникуют! – сказал Воробьев на следующее утро.
– Но смотрительница нас опознает, – возразил следователь и с ненавистью поглядел на шедевр.
– А мы загримируемся! – подал увлекательную идею Воробьев. – Я буду без лестницы, без халата, но зато в очках!
– Мало! – высказал сомнение Мячиков. – Тебе нужны усы или борода. А мне как быть?
– Остричься наголо! – не задумываясь, решил Воробьев. – Тебя родная мать не узнает!
Но остричься Мячиков отказался:
– Страшно! А вдруг они в моем возрасте больше не вырастут?
– Как же тебя видоизменить? – задумался Воробьев, пристально разглядывая друга. – У тебя яркая внешность!
– Неужели? – Мячиков с надеждой поглядел в зеркало и не увидел в нем ничего яркого.
– Я придумал! – Воробьев даже подпрыгнул от радости. – Мы тебя перекрасим!
– В негра? – испугался Мячиков.
– Нет, не целиком, только волосы! – утешил Валентин Петрович. Ему стало по-детски интересно.
– Не желаю краситься! – заупрямился Мячиков.
– Почему?
– Стыдно! Красятся только женщины! – стоял насмерть Николай Сергеевич. – Это идиотизм. Этого не будет никогда! Лучше я приклею бороду!
– Где ты ее возьмешь?
– Есть специальный театральный магазин. Сейчас я туда позвоню.
Мячиков дозвонился директору, который ему вежливо сообщил, что в настоящий момент бород нет. Но поступление волосяных изделий ожидается в следующем квартале.
– До следующего квартала ты можешь отрастить свою собственную бороденку, – заметил Воробьев. – Придется краситься!
– Не буду! Мне все это ужасно надоело. Забирай своего Рембрандта и уходи.
– Это не по-товарищески! – обиделся Воробьев. – Хорошо, пойдем в музей незагримированными, пусть нас схватят!
Мячикову не хотелось ссориться:
– Предложи еще что-нибудь!
– Пожалуйста! – Воробьев был начинен идеями, как котлеты в столовой – хлебом. – Мы сделаем из тебя иностранца!