– Предатель! – закричал Мячиков. – Я не хочу грабить Анну Павловну! Я не хочу вас грабить! – повторил он нежно, обращаясь непосредственно к любимой.
– Ты и не будешь грабить! – отмахнулся от него Воробьев. – Ты будешь расследовать это преступление. – И он повернулся к Анне Павловне. – Давай обсудим, соседка, как я отниму у тебя мешок.
– Минуточку! – возбужденно заговорила инкассатор. – Вы так это подаете, словно я согласна. А я не согласна!
– Аня, не соглашайтесь! – поддержал ее Николай Сергеевич.
– А я не понимаю, почему ты противишься. – Воробьев не спешил. Он был готов потратить известное количество времени, чтобы уговорить Анну Павловну стать жертвой. – Ты сразу заявишь в милицию, дело поступит в прокуратуру, его поручат Коле, он завтра же найдет деньги, и его не отправят на пенсию!
– Как я найду эти деньги? – продолжал сопротивляться следователь.
– Балда, я же тебе их сам отдам!
– Но у меня оружие! – нервничала Анна Павловна. – Я обязана в вас стрелять!
– А ты промахнись! – Воробьева уже ничто не могло поколебать.
Анна Павловна пыталась образумить его бандитский пыл:
– Но вас посадят!
– Какие вы все бестолковые, с кем приходится работать! – Воробьев искренне огорчился. – В милиции ты, Аня, опишешь не мои приметы, а какие-нибудь другие, а следователь, – тут Воробьев ткнул пальцем в Николая Сергеевича, – вернет государству деньги, а жулика не схватит. Все это элементарно!
– Ради вас, Николай Сергеевич, я готова на все! Но я – честная женщина, – твердо, как на митинге, объявила Анна Павловна, – и на сделку с совестью не пойду!
– За это я вас и люблю! – не удержался от признания Николай Сергеевич, но Воробьев не обратил на его слова ни малейшего внимания и терпеливо сказал:
– Ну что ж, начнем сначала! Итак, Аня, какие объекты ты обслуживаешь? Желательно выбрать объект в глухом переулке, чтобы меньше было свидетелей.
– Но я не согласна! – повысила голос Анна Павловна.
– Знаю, что не согласна, не кричи! – осадил ее Воробьев. – Значит, обсудим все детали… – Он явно намеревался взять противника на измор.
– Валя! – вмешался Мячиков. – Не будем грабить Анну Павловну. Давай нападем на ее подругу!
– Какую еще подругу? – От неожиданности Анна Павловна даже вздрогнула.
– Любую. Вон их сколько. – Николай Сергеевич показал на женщин, которые толпились возле мишеней.
– Но любая из них пристрелит Валентина Петровича в два счета! – Анна Павловна не могла успокоиться.
– А мы ее во все посвятим! – сказал Воробьев, которому, в сущности, было все равно, кого грабить.
– Я не доверяю женщинам! – решительно возразила Анна Павловна. – Я их знаю лучше вас!
– Как же тогда поступить? – приуныл Николай Сергеевич.
Анна Павловна пожалела его и сказала в сердцах:
– Никаких подруг не будет! От вас не отвяжешься! Грабьте меня!
…Вечером Валентин Петрович собирался на дело. Мячиков вертелся рядом и зудил:
– Валя, не ходи!
Валентин Петрович не слушал, он был увлечен подготовкой. Прежде всего он надел джинсы. В американских фильмах, как правило, грабят в джинсах, и, вероятно, это неслучайно. Затем он надел кеды, чтобы удобно было бежать и чтобы ноги не скользили. От шляпы Воробьев отказался, она могла соскочить на ходу от ветра. А он собирался убегать от погони со скоростью ветра. Туалет уголовника завершила зеленая подростковая ковбойка с засученными рукавами. Валентин Петрович посмотрелся в зеркало и спросил у Мячикова:
– Ну, как я? Хорош?