Мальчик, который спас Землю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Брехня это!

– В каком-то смысле. В ней нет ничего особенного, никаких терапевтических свойств, разве что память и надежда людей, которые верят. Спасает вера, Тома, а не подпорки.

– Если бы она работала, все бы узнали.

– А все знают. Достаточно поинтересоваться.

Я сцепляю зубы. Моя мать была истовой католичкой, она страстно верила в Пресвятую Деву и чудеса, но ей это не помогло…

Моя гостья не унимается.

– После 1858 года, когда Дева Мария указала маленькой Бернадетт, где находится священный источник, в Лурде случилось семь тысяч двести исцелений, зафиксированных медициной. Церковь признала всего семьдесят.

Я издаю гаденький смешок.

– Это означает, что кюре не такие лохи, как врачи.

– Нет, это доказывает, что Церковь боится чудес, которые не может контролировать. Чтобы тебя «признали» официально, нужно иметь все внешние признаки хорошего христианина. И не гнать волну.

Мне нечем возразить, и я заявляю, что единственное чудо Лурда, которое признают все стороны, заключается в том, что до чертиков загрязненная вода, в которой больные полощут свои микробы, до сих пор никого не убила.

– Не пытайся выглядеть глупее, чем ты есть.

А вот тут она промахнулась!

Сообщаю – как бы между прочим, – что до звания «кавалер Бофора» я получил другое – «кавалер ВП». Раньше таких, как я, называли «сверходаренными», что оскорбляло нормальных кретинов. Если верить тестировавшим меня экспертам, мой потенциал еще выше, поскольку проживу я… недолго. «Ты мчишься на всех парах из-за слабой анатомии», – сказал последний общавшийся со мной специалист. Он хотел поднять больному настроение, и я его поблагодарил. Раннее развитие интеллекта чуть-чуть компенсирует перспективу преждевременной смерти. Оценишь трезво состояние мира и умов – и не захочешь задерживаться на этом свете. Психолог говорил мне: «Если продолжишь развивать свой интеллект в таком темпе, к четырнадцати годам обгонишь по IQ Эйнштейна». Придурок меня убедил. До сих пор я хотел попасть в книгу рекордов Гиннесса с посмертным рекордом 180.

– Пересмотри свои приоритеты, – улыбается клоунесса. – Выжить тебе поможет не состязание с Эйнштейном, но активность твоих действий.

Она вкладывает бутылочку с водой мне в ладонь и осторожно загибает вокруг нее пальцы.

– Ну все, оставляю тебя с Большим Барьерным рифом. Глоток – визуализация – воздействие на температуру, и так в течение двадцати шести минут, до последней капли.

Я вздрагиваю.

– Почему именно двадцать шесть?

– Твое счастливое число, да?

– Несчастливое! Роковое! День моего рождения! Я появился на свет двадцать шестого…

– …и убил свою мать. Я знаю. Но ты ни при чем, число тоже. Двадцать шесть – твоя вибрация, твой ключ настройки… Значение имеет только эффективность. Задание: снизить температуру на три градуса. Как минимум. Ясно? Рассчитываю на тебя. До завтра.

Сначала я решил не делать вообще ничего. Тогда, если завтра она объявит: «Цель достигнута!» – я докажу, что все это полная туфта. Прошло несколько минут, и я задергался: увиливать оказалось еще труднее, чем подчиниться. Я еще никогда так не скучал и сказал себе: «Сомнения оставим при себе, но притворимся. Когда нет времени терять время, можно его убить…»

Смотрю на хронометр моего телефона, сжимаю в кулаке мини-бутылку «Смирновской» и постепенно делаю глотки. Верить не верю, но вроде получается. Действует. На меня, во всяком случае. Переместить воду на тридцать лет назад, в то время, когда я еще не родился. Не существовал даже как проект в головах родителей – они еще не встретились. Пришлось самому перенестись в предыдущую жизнь, и она мгновенно всплыла на поверхность, как будто только того и ждала. Я был дельфином. Потрясающим чемпионом по акробатическим прыжкам и спасению на море, совершенно счастливым в холодной воде. Я уничтожал акул, убивал их ударами носа, как только они начинали угрожать жизням людей-пловцов. Почему я так себя вел? Это был естественный порыв, рефлекс, уважение к почти такой же высокоразвитой форме жизни, как я сам. Однажды у Большого Барьерного рифа я встретил Николь и Робера. Она была подводным фотографом, он писал работу о загрязнении океанов, и я спас обоих от нападения белой акулы, а потом я встретил варварскую смерть, изрубленный винтом яхты, и память вернула меня к ним, а как только Николь забеременела, я пережил реинкарнацию у нее в животе. Сменил вид, чтобы научиться новым трюкам и раздвигать новые границы.

Я ничего не придумывал, только смотрел картинки, теснившие друг друга у меня в голове. Точно так же я пишу книгу, проецируя нынешнюю жизнь в кошмарное будущее.

После пробуждения обнаружилось, что бутылочка опустела. Не знаю, спас я коралловый риф или нет, но чувствовал себя страшно уставшим от драки с акулами и ужасно тосковал по родителям. Утренние лекарства и завтрак мне пока не принесли, умыться не предложили, кинезитерапевт не торопился на свидание, и я, открыв компьютер, описал между двумя главами романа ночные сны. Так они дольше сохранятся, а я попробую разобраться в эмоциях, которые их провоцируют.

– Ну надо же, наш Виктор Гюго снова сочиняет! – добродушно поддела меня старшая медсестра, не сводя глаз с бегающих по клавиатуре пальцев.

Я ответил хищной улыбкой. Она стала поправлять подушки и произнесла – как бы невзначай:

– Решил переписать завещание?

Она выглядела такой счастливой – конечно, пациент ведь воспрял! – что я решил подарить ей клочок надежды и сказал: