Я наклонился влево, взял поильник, сделал глоток и принялся работать над машиной, врезавшейся в дерево без легавого. Решил доказать ей, что ничего не выйдет. И тайно надеялся, что результат докажет мою неправоту.
Я проснулся, почти не чувствуя боли, только плечи ужасно устали, как будто пришлось во сне нести отца на вытянутых руках. Меня слегка лихорадило, но сиделка Амандина сказала, что «26 ноября – это нормально!».
– С днем рождения, – пропела она голосом, в котором смешивались веселость и напряженное ожидание. – И не только мы об этом подумали, смотри!
Она протянула мне большой конверт с моей фамилией и номером палаты, объяснив, что его доставил в приемный покой курьер. Только я собрался вскрыть конверт, как вошла Фату с праздничным завтраком на подносе, горланя «С днем рождения тебя!» так, будто это госпел. В гренок без соли была воткнута голубая свечка, окаймленная корзиночками с малиновым желе, разложенными в форме звезды. Я не успел похвалить декораторские таланты Фату – она вздохнула, улыбнулась и сообщила, что весь этаж скинулся мне на подарок, игровую приставку пятого поколения PlayStation (конечно, подержанную). Увы, отвечавшая за поручение коллега взяла больничный. Я ответил: «Да ничего страшного, успеется…» – и правда не расстроился, потому что мой праздник всегда был траурным днем. Мы с папой начинали его с похода на кладбище, украшали цветами мамину могилу, и я благодарил ее за то, что дала мне жизнь ценой собственной. Жалко, что ненадолго… Потом папа вел меня выбирать подарок в магазин игрушек, а когда я повзрослел – в книжный, в лавку видеоигр, в спортивный отдел большого торгового центра, в… магазины ортопедических прибамбасов.
– Не огорчайся, Тома! – ликующим тоном провозгласила старшая медсестра. – Мы придумали, чем заменить подарок!
Я тут же сообразил, что речь о клоунессе. О поставщице услуг по желанию клиента, которая села в галошу, заявившись на два дня раньше срока. Никакой магии – только испорченный сюрприз. Я поблагодарил за намерение – сдержанно и немногословно, потому что не только успокоился, но и слегка разочаровался.
– Не за что, милый, это приятные хлопоты.
Фату помогла мне задуть свечу и ушла. Я должен был догадаться. Когда я только попал в отделение, она послала ко мне общественную помощницу, чтобы та следила, как я успеваю по школьной программе. Наверное, хотела поддержать иллюзию, что я смогу вернуться в свой класс. Ее заверили, что я, по мнению учителей, так опережаю одноклассников, что маленькая пауза пойдет мне только на пользу. Все, ясное дело, предпочитали сожалеть обо мне, а не терпеть меня. Я их понимаю. Больница не способна меня вылечить, но старается решить все проблемы.
Я остался один и распечатал конверт, который принесла мне Амандина. Внутри лежали отчет эксперта и протокол, прокомментированные в письме папиного адвоката. Я не верил своим глазам. Научный полицейский эксперт отправился на место происшествия, чтобы осмотреть деревья, а дальше все происходило как в картинах, которые я воображал и переживал со вчерашнего дня. Яйцеголовый обнаружил, что машина моего отца врезалась в платан, росший в десяти метрах от того, на котором сидел агент. С ветки он упал от неожиданности, а не от удара бампером по стволу. Падение признано несчастным случаем, обвинение в убийстве снимается. Слезы радости размыли фразу, где адвокат, по просьбе папы, сообщил, что его освободят очень скоро. Письмо было датировано вчерашним днем.
– А я тебе говорила! – с порога возвестила псевдофея. – Сам видишь, события можно менять по собственному разумению. Веселого дня рождения, Тома.
Я тяжело сглотнул и не дал слезам пролиться.
– Не ври мне, клоунесса! Ты съездила на место аварии, обнаружила подлог и предупредила адвоката!
Она уперла кулаки в бока, усмехнулась, подтянула штаны и щелкнула подтяжками.
– Неужели? И зачем бы мне так поступать?
– Чтобы заставить меня поверить, будто работу сделал я. А на самом деле правда открылась до того, как ты велела мне заняться этим делом! То есть ты даже не была на месте гибели легавого. Ты знакома с адвокатом, он и рассказал о платане. Потом ты запудрила мне мозги, заставила поверить, что я способен изменить прошлое.
Улыбку клоунессы как будто ластиком стерли.
– Думай что хочешь, Тома, ты дал обещание и теперь обязан заботиться о будущем Земли.
Я посмотрел ей прямо в глаза, не зная, кто она: свихнувшаяся волонтерка или профессиональная манипуляторша. Но терзает она меня ради моего же блага. Чтобы появилась какая-нибудь другая цель, кроме ожидания смерти. И все-таки я ужасно разозлился.
– Игра окончена, мне все известно! Тебя наняли медсестры!
– Зачем? Тебе нравится думать, что я – денрожденное развлечение? Хватит преуменьшать милости, которыми одаряют тебя свыше, перестань защищаться от меня, не заставляй попусту тратить время! Или я уйду в другую палату.
Я отвел взгляд. Она права, не стоит плевать в колодец, отказываться от предложенной волшебной силы. Пусть лучше считает меня болваном.
– Ладно, Мария-Клоунесса, ты победила. Я займусь твоими пчелами.
– Нет.
Облом. Она скрестила руки на груди.
– Не стоит. Ничего не выйдет.
Я против воли спросил: «Почему?» – и почувствовал себя уязвленным.
– Потому что ты сомневаешься. Не хочу, чтобы ты решался действовать, чтобы доставить мне удовольствие, в знак благодарности. Или чтобы я перестала давить. Ты должен искренне верить в свое могущество, Тома, иначе лишишься его. Притворщик не способен изменить судьбу. Бог дарует нам способность конструировать события, только если человек верит, что это возможно.
Гнев снова едва не задушил меня. Сколько времени у меня осталось, если исходить из оценки симптомов в блоге «счастливчиков» с Бофором? Месяц или два, не больше. Учитывая неразворотливость правосудия, отца мне вернуть не успеют, и это к лучшему. Не хочу, чтобы он видел мое умирание! И клоунессе это ни к чему, хоть она и повторяет, что я сам виноват.
– Не верю я в твоего Бога!
– И ты прав!