– Это ты прекрасна, Мария… я люблю тебя!
И королева отшатнулась, словно он сказал что-то чудовищное, отпрянула в ужасе.
– С ума сошел?
– Давно. От любви. Мария…
Женщина отступала, качая головой.
– Нет… нельзя, не надо, нет…
И столько боли было в ее глазах… лучше бы Рикардо сам в море упал, чем видеть такое отчаяние в золотисто-карих озерах.
– Простите, ваше величество…
Мужчина развернулся к выходу с площадки. Он и не вспомнил о подслушанном разговоре, ему больше всего хотелось утопиться. Ах, не сможет?
Ну, перекинуться в змея и плыть куда глаза глядят. И не останавливаться. Никогда.
А потом опуститься на дно моря в упругие водоросли, и пусть они поют ему колыбельную. Вечно…
Будь Мария другой, она не догадалась бы, не успела схватить его за руку, остановить…
– Не смей, дурак!
Рикардо аж шарахнулся от гнева, который прозвучал в королевском голосе.
– Ваше величество?
– Кретин! Думаешь, Иоанн простит мне эту любовь?!
Иоанн?
Рикардо расправил плечи. Так дело просто в короле, в том, что любимая женщина испугалась за него? Все так, как он и услышал тогда?
– Только Иоанн?
Мария подняла брови.
– А тебе мало?
Рикардо медленно опустился на колени, коснулся губами подола платья.
– Мария…
И так он смотрел, что даже слов у женщины не осталось. Никогда на нее так не смотрели, ни в той жизни, ни в этой. Как на что-то очень драгоценное, чудом оказавшееся рядом. Даже не в руках – тут и притронуться боязно, чтобы не разбить, не сломать, не испачкать…
Просто рядом оказалось ЧУДО.
Или счастье.
Такое хрупкое, недосягаемое, словно огонек свечи на ладони, и даже смотреть иногда страшно… словами солгать можно. А вот таким взглядом – не получится. И змея внутри тоже понимала, он искренен. До последнего жеста, последнего слова, последней капли крови: умирать будет – ее позовет.
Мария медленно опустилась на колени.
– Рикардо…
Поцелуй получился сладко-соленым. Кажется, кто-то плакал?