– Убил? Кому она нужна была, убивать ее, – передернул плечами Бустон. – Ее и так казнить должны были через пару дней, вот она и решила, сама…
– Нет, – качнул головой Расмус. – Она боялась смерти и была уверена, что Иоанн ее любит. И прямых улик против нее не было, она бы боролась и надеялась до последнего.
Димас пожал плечами.
– Не знаю, эрр. Если бы она была беременна…
– Была?!
– Нет. Иоанн приказал ее осмотреть, тщательно и несколько раз. Беременна она не была.
Расмус упорно смотрел в пол.
– Я уеду. Но сначала хочу убедиться.
– Это не приказ, эрр. Это просто пожелание. А в остальном королева вас не ограничивает.
– Я не ждал от нее милосердия.
– Я понимаю, эрр. Но ее величество и правда не злая, – Димас смотрел сочувственно. – Вред, нанесенный лично ей, она прощает легко. Но не дай вам Многоликий тронуть хоть кончиком пальца кого-то из ее близких.
– Понимаю. Я уеду, эрр. Еще до возвращения королевы с Конклава я уеду. Но…
– Удачных поисков, эрр. Дать вам рекомендательное письмо к коменданту королевской тюрьмы?
– Я буду вам очень признателен, канцлер.
– Не благодарите, – Димас вытянул пергамент из стопки, набросал пару строк, капнул воском и приложил печать. – Я делаю это не ради вас, и не ради Дианы Эрсон. Ради королевы Марии. Чем скорее вы добьетесь своего, тем скорее уедете, эрр.
– И за честность тоже, – кивнул Расмус.
Что ж. Есть с чего начинать изыскания, а дальше… дальше будет видно!
Брат Тома не ожидал от жизни ничего хорошего. И как бы он это самое хорошее ждал, валяясь неизвестно где, с мешком на голове, без еды и воды? По ощущениям – несколько дней, хотя, по правде говоря, чуть более суток. А потом его развязали, окатили ледяной водой, дали напиться – и поставили пред очи человека, которого он знал.
Знал, боялся…
– П-пред-дстоятель…
– Знаешь меня, чадо Предотца. Это хорошо. Ну, рассказывай.
– О ч-чем?
Предстоятель помахал в воздухе тетрадкой, и Тома с ужасом понял, что это – его дневник. А значит…
Ой, мамочки…
Предстоятель ВСЕ ЗНАЕТ?!
Ой…
– Вижу, чадо, что смысл ты понял. Раскаешься и расскажешь все сам – поживешь еще. Нет? Так на нет и спроса нет, знаем мы многое и доказать можем многое, с живым-то свидетелем оно проще будет, но и без тебя управимся.
Тома это понял.
– Я… с чего начинать?
– С начала, чадушко грешное. Кому все это пришло в голову, кто и до чего додумался, кто участвовал… А если чего не припомнишь, так я тебя поправлю, мы много чего уже знаем. И мальчик твой многое рассказал.