Теперь уже захлопал ресницами Расмус. Аж ветер по камере пошел.
А почему, собственно, нет? Если Диану за измену… не доказанную, но Иоанна это не остановило, если Эрсонов пустили на плаху, если род уничтожили… а эта – цела?!
Это с какого же перепуга?!
– И она даже не была в заключении, ее не допрашивали, только с королевой она тут оставалась до последнего?
– С эррой Эрсон, да.
– Ничего не понимаю, – честно сознался Расмус. – А кто так приказал?
– Был приказ от его величества.
Расмус выдохнул. Потер лоб и принялся осматривать камеру.
– Тут ведь ничего не осталось от Дианы?
– Нет, эрр. Эрра Розабелла забрала всё.
– Она одна была при ее величестве?
– Ну да. Его величество распорядился больше никого не допускать.
Ага. Поручить лисе стеречь курятник, самое правильное занятие. Нет, но как?! Как эта эрра избежала наказания?
Ответа у Расмуса не было. Но тогда…
– А откуда тогда у ее величества взялся яд? Тоже эрра Розабелла?
Комендант потеребил себя за кончик носа.
– Хммм… я не задумывался. А вы уверены, что у эрры Дианы не было яда? С собой?
Теперь настала очередь Расмуса задуматься.
– Мне кажется, нет. Но я не уверен, это надо выяснить.
– И зачем эрре Розабелле эта смерть?
– Вот и мне кажется, что незачем, – согласился эрр. – Но что-то я ничего не понимаю.
Комендант пожал плечами.
Его-то как раз все устраивало, было – и прошло, и нет никакой Дианы. И зачем она тут нужна? Забыли, и все тут.
Беседа с тюремщиками удалась лучше, чем с начальником тюрьмы. Тем более что каждый разговор Расмус начинал с золотой монеты.
Подходил к тюремщику, проникновенно так смотрел, вкладывал ему в руку золотую монету и просил рассказать о последних днях Дианы.
Что она говорила, может, в каком настроении пребывала, чего хотела, о чем просила?
Пожалейте любящего человека! Он потерял самое дорогое, что у него было!
Тюремщики переглядывались, но не спорили, рассказывали честно.
Кто-то говорил, что Диана капризничала, кричала, рыдала, кидалась посудой. Кто-то рассказывал, как ее успокаивала эрра Розабелла, один рассказал, что Диана хотела дать весточку королю… ну, хоть как-то! А вдруг смилостивится?
Кто знает?