Виталис злобно зашипел.
– А ты и рад. А… Диана?
В тюрьме новости распространяются плохо, да и запрещено было тюремщикам разговаривать с Эрсоном или пускать к нему кого-то.
– А, так ты не в курсе? Диана отравилась. Оставила письмо, в котором обвиняла во всем Иоанна, и приняла яд.
– С…а!
Виталис злобно скрипнул зубами. Конечно, ничего лучше эта гадина придумать не могла! Тогда бы уж сознавалась в своей измене, каялась и заявляла, что приняла яд, чтобы искупить свою вину. Ну и о помиловании для родственников просила.
Нет же!
Надо ей было напоследок так напакостить!
– Иоанн разгневался. Кое-как я его уговорил не казнить всех подряд…
– То есть?
– Женщин и детей он помиловал… ну я тебе уже говорил о том, что рода Эрсон больше не будет. Мужчин – до двадцати лет. Хотел до пятнадцати, но я его кое-как умолил. Диана же мертва, чего теперь считаться?
Виталис провел рукой по лицу.
Это был действительно конец. И завтра… завтра всё.
– Сначала казнят твоих родных. Потом тебя. Я просил короля, чтобы сделали наоборот, но… Иоанн слишком разгневался. У тебя есть последнее желание?
– Нет.
– Жаль. Подумай еще… недолго. Что-то я, наверное, смогу для тебя сделать.
Виталис скривил губы.
– Можно подумать! Думаешь, я не понимаю, зачем ты здесь?
Димас хмыкнул. Провел рукой по подбородку. Раньше у него была борода, но после тюрьмы он от нее отказался. Неприятно было, когда в ней вши завелись…
– Ты тоже приходил ко мне не о движении тел небесных поговорить. Тебе хотелось посмотреть на поверженного врага – что ж. Ты получил свое. Теперь моя очередь, но я злорадствовать даже не хочу. Перегорело как-то…
Виталис сверкнул глазами.
– Я жалею только, что не убил тебя.
– Я об этом не жалею, – заверил его Димас. – Итак, твое последнее желание?
Желания у Эрсона не было. Вообще.
– Если все же что-то решишь до полуночи – сообщи. Я оставлю распоряжение.
– Сделай одолжение – сдохни!
– Все мы сдохнем рано или поздно. – Бустон не собирался поддаваться на провокации. Понятно, Эрсон будет… нет, не так!
Завтра Эрсона уже не будет. А Димас будет.
Печальный конец для сильного и старого рода. И все из-за одной дуры, которая не могла удержать ноги вместе.
– Дианкин хахаль сдох?