Когда Рэн улетел, Бертран перекинулся в лиса и отправился на охоту. А монах принялся заниматься тем, что он умел лучше всего. Молился он за внука, вот и все. Молился так глубоко и искренне, что прозевал визит жителей деревни, которая располагалась в долине.
– Исс! Исс Вагори!
Крестьяне подходили тихо. И звали тихо. А вдруг дракон неподалеку? И прилетит?
Оно понятно, что не зверь он, и что это двуипостасный. А все ж боязно!
– Староста Фукиро! – обрадовался монах. – Что привело вас ко мне?
– Как же не привести? – удивился староста. – Дракон же!
Монах широко улыбнулся.
– Да, дракон. Юный Рэн из рода Тори.
Староста кивнул, хотя это имя ему ни о чем не говорило. Но…
– Исс Вагори, а что ему надо тут?
– Он полетел к вулкану, – просто ответил монах. – Остановить извержение вулкана, утихомирить его, может только дракон. Императору Многоликий не даровал своего благословения, но Рэн Тори свой долг перед Шагреном знает и его исполнит.
– Ишь ты… а император, значит, не дракон?
Монах развел руками. Не без злорадства… может, ты и трижды император, но за внука я тебе чем смогу, тем и подгажу. Нельзя так? Надо душой просветляться и вверх идти?
Оно, конечно.
Только вот куда нам, грешным, до Многоликого? Это боги могут стерпеть многое, а мы, люди, на земле живем. Старый монах любил своих потомков, а Рэна – особенно, и за причиненную ему обиду убил бы. Сам.
Убить не получится?
Ну хоть сплетню пустить. А дальше она сама по себе заживет, расползется…
– То Многоликому выбирать. Ему виднее, кто заслуживает!
– Неужто! И император, значит, не дракон.
– Даже не двуипостасный.
– Ох ты божечки! Что ж это будет-то?
– Надеюсь, все будет хорошо. И буду за это молиться. А что у вас, староста?
– Да ничего, исс, мы тут лепешек вам принесли, вот, сыворотка свежая…
– Благодарствую, староста. Очень кстати будет!
– А это… исс Вагори, нельзя ли, когда дракон вернется, упросить его? Пусть над нашей деревней пролетит? Говорят, примета хорошая, когда так случается, и поля родят лучше, и люди меньше болеют…
Монах сложил руки.
– Обещаю попросить за вас. Как только дракон вернется.
Стоило крестьянам удалиться, как из кустов вышла здоровущая лиса. Лис с весьма укоризненным видом воззрился на монаха, сел на задние лапы, выразительно почесал ухо, фыркнул. Исс Вагори развел руками.
– А что я им должен был сказать? Лепешку будешь?
– Буду, – перекинулся Бертран. – А о плодородии – правда?