Но, пожалуй, идти во тьме чуть полегче, когда вдвоём.
Любила усложнять девица А: для тела фитнес, книги для ума, поесть – чтоб и полезно, и красиво. Девица Б – за то, чтоб упрощать, не надо ей том-яма – дай борща, из увлечений – шопинг, семки, пиво…
И так бы жили – каждая в своём мирке, который, словно водоём, закрытая от всех экосистема; но их столкнула в очереди в банк сама, что называется, судьба – и тут же обозначились проблемы.
Им выпал на двоих один талон.
Девицы зацепились языком, пытаясь доказать, кто тут правее – но очередь устала слушать их. Пришёл охранник, выставил двоих на улицу, ни капли не жалея. Там спорили б они до хрипоты, в запале с «вы» переходя на «ты», под вой кошачий и под гомон птичий…
Но ливень был не в курсе их проблем – прошёлся одинаково
по всем и вымочил до нитки без различий.
Девица Б, промокнув целиком, грозится тучам сжатым кулаком и брякает:
«Да чтоб вас разметало!»
Немедля начинает ветер дуть, и за каких-то несколько минут
на небе пелены как не бывало.
Девица А, чихая, говорит:
«Не заработать как бы нам бронхит, ты падай мне на хвост —
и полетели, ведь я живу здесь рядом, на углу».
…и достаёт из сумочки метлу – новейшей раздвигаемой модели!
Теперь они подруги, ясен пень.
Под пиво и под чай улун-женьшень наводят порчу, суету
и шухер, гадают по теням и облакам, не спорят никогда
по пустякам…
А банк сгорел – ну, если верить слухам.
Дилижанс уезжает в девять. Кажется, навсегда.
А ты собираешься будто бы к морю, в лето:
Зонтик, перчатки, шляпки – словом, белиберда.
И – книга моя, в которой описано это.
Поезд отходит в девять, идёт до фьордов.
(Мы знаем, на самом деле – в слепую вечность.)
Стоишь, с подножки машешь, смеёшься вроде,
Под мышкой – моя книжка, где всё размечено.
«Космический странник» из доков отчалит в полночь —
Туда, откуда, по слухам, возврата нет.