С каждой строчкой я убеждалась, что не ошибаюсь. Цифры, аккуратно выведенные рукой старого управляющего Генриха, искусно скрытые, теперь кричали о лжи.
Продажа урожая элитного винограда по ценам ниже рыночных из-за якобы неэффективной артефактной подержки. Закупки удобрений и инструментов у надёжных поставщиков, а затем странные неустойки по внешне объяснимым, но на самом деле надуманным причинам.
И везде, в каждой незначительной детали, я виделал деньги, утекающие как песок сквозь пальцы, год за годом, пока я, убитая горем, пыталась собрать себя воедино в стенах гимназии.
Мое сердце билось сильно и часто от разочарования и гнева. Гнева за отца. За все, что он создавал, во что верил. Его наследие сознательно разворовывали, пока я была слишком юной и слабой, чтобы это понять.
Я не помнила, как оказалась у дверей кабинета Рэналфа.
В руках я сжимала папку с самыми вопиющими выписками.
Он был за рабочим столом, его могучая фигура, склонившаяся над картой, казалась воплощением сосредоточенной силы.
— Рэналф, — мой голос прозвучал хрипло и чуждо даже для меня.
Он мгновенно поднял голову. Нахмурился, посмотрев на папку, что я сжимала. А потом на бумаги перед собой, стиснув кулаки. Затем вскинул потяжелевший взгляд на меня.
— Нея, я занят.
От его жёсткого тона и тяжёлого взгляда, я невольно съёжилась, прижимая папку к груди.
— Извини, это подождёт, — тихо сказала я.
Я развернулась, чтобы выйти из кабинета, но замерла от его резкого оклика.
— Стой.
Застыв, я обернулась.
Он смотрел на меня со странным выражением на лице, его глаза сузились, а челюсти сжались, под скулами закатались желваки. После этого он резко встал, сдвинув свои бумаги в стороны.
— Иди ко мне, Нея, — с явным усилием смягчая приказной тон, произнёс он. — Что там у тебя?
Глава 37. Решения
Я молча протянула ему папку, и он взял ее.
Его длинные сильные пальцы ловко перелистывали страницы, взгляд скользил по колонкам цифр, а лицо постепенно застывало, превращаясь в бесстрастную, холодную маску.
Ни тени удивления. Лишь леденящая душу концентрация.
Смотреть на него было жутко, но я уже знала Рэналфа и успокаивала себя тем, что меня его спрессованная ярость точно не коснётся.
Только вот сомнения в том, что я не ошиблась, когда всё это выписывала, нахлынули снова.
— Я понимаю, — тихо сказала я, чувствуя, как дрожу. — Это сложно, нужно время, чтобы разобраться… Может, я что-то не так поняла…
— Ты все поняла абсолютно верно, — его голос прозвучал ровно, без единой эмоции. — Это не некомпетентность. Это воровство. Осознанное и системное.
Он положил папку на стол и подошёл ко мне. С тщательно подавляемой яростью во взгляде, он выглядел в этот момент настолько пугающе, что я невольно отшагнула от него.
Не обращая внимания на мою реакцию, он подошёл ко мне, взял мой подбородок пальцами и поднял, заставляя встретить его прожигающий взгляд.
— Ты сделала все, что должна была. Умница, что пришла с этим ко мне. Больше ни о чем не беспокойся.
— Но что будем делать? — прошептала я.
— «Мы» ничего делать не будем, — произнёс он, вызывая у меня холодок от того, какой ровной опасностью был наполнен низкий голос. — Этим займусь я.