Я замотала головой, обнимая его за плечи.
— Всё хорошо, Рэналф… — выдохнула я. — Мне хорошо… с тобой.
Я встретила его горящий, тёмный взгляд. Он медленно, почти до конца, вышел из меня, заставляя меня стонать от пустоты, и так же медленно, неумолимо погрузился снова.
Потом ещё. И ещё.
Рэналф ускорял ритм, и стол шатался, в такт его усиливающимся толчкам. Каждое его погружение заставляло меня стонать всё громче и протяжнее.
Новая вспышка моего наслаждения оказалась слишком яркой. Я выгнулась, задрожала, с его именем на губах.
— Нея моя, — прохрипел он, и его движения стали ещё резче, ещё глубже.
Его вторжения стали мощнее, каждым движением заполняя меня до предела. Его взгляд не отрывался от моего лица, сжигая меня этим тёмным, беспощадным огнём.
— Хочу видеть больше тебя, — хрипло выдохнул он.
Его сильные руки рванули ворот моего платья. Бархат с треском разошёлся по швам, обнажив плечи, а затем и грудь.
— Вот так... Идеальная моя. Как же ты хороша…
Он опустил меня спиной на стол, холодная деревянная столешница обожгла пылающую кожу. Он склонился надо мной, жадно поцеловал, а затем выпрямился, властно раздвигали мои бёдра, открывая меня полностью его взгляду.
Я невольно прикрыла ладонью рот, пытаясь заглушить собственные неприличные стоны, но он тут же поймал моё запястье.
— Нет, — в его властном голосе прозвучала странная нежность. — Я сказал, хочу смотреть. Хочу видеть, как ты кричишь от того, что я делаю с тобой. Ты невыносимо красива, когда наслаждаешься. Не сдерживай себя.
Он отвёл обе мои руки, прижав их к столу по бокам от головы, и снова вошёл в меня, глубоко и сильно, вырывая у меня новый протяжный стон. Стол под нами грохотал, а он не сводил с меня глаз.
Моё тело выгибалось навстречу ему, подчиняясь древнему ритму, и когда финальная, сокрушительная волна накрыла меня, я закричала, не в силах сдержаться, глядя в его горящие глаза.
Его высокое мощное тело напряглось в последнем сильном толчке, и он с рыком излился в меня.
Дрожа, утопая в наслаждении, я смотрела на него, возвышающегося надо мной. Он тяжело дышал, всё ещё не отпуская моих запястий, охватывая меня всю темным, довольным взглядом.
Меня же переполняло блаженство. Всё ещё было очень стыдно. Но как же было хорошо…
Рэналф отпустил меня, выпрямился, быстро застегнулся. Затем помог мне сесть на столе, принялся поправлять моё платье, запахивая его, чтобы прикрыть наготу. Выругался неразборчиво, стянул мундир и накинул на мои плечи, закутывая меня в него.
Сразу после этого Рэналф легко подхватил меня на руки. Я бессильно прижалась к его груди, не в силах произнести ни слова, пребывая в полнейшем блаженном экстазе.
— К документам ты вернёшься завтра, — заявил он коротко, направляясь со мной на руках к двери и совершенно игнорируя разбросанные бумаги. — Сейчас у меня другие планы на тебя.
Глава 36. Наследство
Широкими, стремительными шагами, не обращая внимания на редких слуг, мелькавших в коридорах и тут же спешно ретировавшихся, он нёс меня по коридорам поместья.
Завёрнутая в его мундир, я спрятала лицо на его груди, вдыхая его знакомый, дурманящий запах его кожи, смешанный теперь с запахом нашей страсти.
Стыд и восторг пылали во мне с новой силой, и единственным спасением было спрятаться в нём.
В изумрудной спальне он не стал зажигать свет, лишь опстил меня на мягкий ковёр перед камином. Его пальцы, твёрдые и нетерпеливые, раздели раздели меня, срывая остатки одежды. А затем, непрерывно целуя, он увлёк на кровать.
И тогда началась новая, долгая, безжалостная близость. Он любил меня языком и губами, заставляя кричать в полумраке, а потом вошёл в меня сзади, держа за бёдра, и доводил до исступления снова и снова, пока я не перестала понимать, где заканчиваюсь я и начинается он.
Прервались мы лишь лишь ближе к ночи. Оставив меня в постели, он, не утрудившись одеться, вышел в гостиную и вернулся с подносом, уставленным тарелками с нарезанными фруктами, сыром и холодным мясом.
Он расставил всё на столике, сдвинул его к камину рядом с креслом, а потом забрал меня из постели, посадил к себе на колени, голую, покрытую мурашками.