Когда мы поворачивали назад, к дому, наш путь лежал мимо тренировочной площадки. Вчерашние воспоминания нахлынули на меня. Пронизывающий холод, падающий шар, чувство полной беспомощности и его суровый, безжалостный голос.
Я непроизвольно замедлила шаг, и мой взгляд с тревогой скользнул по утоптанной земле.
Рэналф почувствовал моё напряжение. Его рука, до этого просто лежавшая на моей спине, двинулась, и сильная, тёплая ладонь властно, но бережно обхватила мою талию, притягивая к себе.
Я затаила дыхание, чувствуя силу и твёрдость его высокого рельефного тела даже сквозь одежду.
— Не сейчас, — твёрдо сказал он. — Успеем. Сегодня не для уроков.
Рэналф остановился, развернул меня к себе, заставив встретиться с его пристальным взглядом. В его янтарных глазах не было и тени вчерашнего жёсткого наставника. Лишь тёплая внимательность.
Нежным, и вместе с тем непреклонным жестом он поднял моё лицо за подбородок. И склонился ко мне.
Его губы коснулись моих спокойно, уверенно, собственнически. Поцелуй опытного, властного мужчины, он словно запечатывал во мне новое знание: я принадлежу ему полностью, и это безопасно.
Я застыла, смущённая этой внезапной близостью, прямо под открытым небом.
Поцелуй генерала стал настойчивее. Его язык коснулся линии моих губ, требуя ответа, и я сдалась. Мои губы разомкнулись в беззвучном вздохе, и я позволила ему погрузиться, ласкать меня внутри.
Во мне будто плотина обрушилась. Стыд отступил, смытый простой истиной: ведь именно этого я так хотела.
Мои руки, до этого беспомощно висевшие по сторонам, поднялись и обвили его шею. Я прижалась к нему всем телом, чувствуя, как что-то тёплое и сладкое разливается по жилам.
Даже начала отвечать на поцелуй. Робко, неумело, я попыталась повторить движение его языка, коснуться его губ так, как он касался моих.
Кажется, мой отклик сорвал все преграды в нём.
Его руки, до этого просто обнимавшие меня, стали жёстче. Одна всё так же на моей спине, вдавила меня в него так, что я почувствовала весь его внушительный рельеф сквозь одежду. Другая запуталась в моих волосах, слегка оттянув мою голову назад, открывая шею для его клеймящих губ.
Осыпав быстрыми поцелуями мою шею, Рэналф снова впился губами в мои губы.
Поцелуй из уверенного стал напористым, почти яростным. Глубина изменилась, став требовательной, его язык опытными властными движениями подчинил меня в глубине моего рта без остатка.
И, что удивительно, его грубость, его сила и напор уже не пугали меня. Наоборот, распаляли.
Познав его, мне и самой хотелось больше. Внутри всё замирало и трепетало, и я, всё так же неумело, но уже смелее, отвечала на его поцелуй, пытаясь угнаться за ним.
Когда я, совсем забывшись, потёрлась бёдрами о его пах и тихо застонала, Рэналфа сорвало окончательно. Низкий, сдавленный рык вырвался у него из груди, и он разом оторвался от моих губ.
Прежде чем я успела понять что происходит, он, одним плавным, мощным движением, подхватил меня на руки и размашистыми шагами, почти бегом, устремился к дому.
Глава 31. Ураган
Мир смешался в вихре стремительного движения.
Двери поместья раскрывались перед Рэналфом одно за одним, а я лишь обнимала его мощную шею, прижимаясь к широкой груди, где гулко билось его сердце в такт с моим.
Щёки краснели от того, как это должно быть выглядит со стороны. Я-то сейчас отчётливо понимала, куда и зачем он так стремительно меня несёт.
Но его объятия были стальным щитом, а воспоминания о нашей ночи отзывались в теле отголосками страха перед его резкостью, но гораздо больше сладким предвкушением.
Я напомнила себе, что мы муж и жена, и позволила себе насладиться его стремительностью. Призналась себе, что мне нравится его устремлённость и страсть, и моё собственное, порочное и внезапное желание, отвечавшее на его.
Генерал ворвался в изумрудную спальню, и дверь с грохотом захлопнулась, раздался щелчок магического замка. Мир сузился до размеров комнаты, до нас.
Едва Рэналф опустил меня на ноги, тут же прижал к стене, вминая в холодную поверхность всем своим горячим, напряжённым телом.
Он дышал глубоко и тяжело, а его глаза пылали таким огнём, что мне стало жарко и даже немного страшно.