Его пальцы нашли чувствительный бугорок, а его мощные бёдра продолжали свой неистовый ритм. Это было слишком. Я захлёбывалась ощущениями, моё тело било мелкой дрожью, не в силах вынести такого накала.
Он не давал мне опомниться. Едва одна беспощадная волна удовольствия прокатывалась по моему телу, сминая и опустошая, как он, опытный и безжалостный, уже пробуждал следующую.
Мир перестал существовать вне его мощного тела, его взгляда, безумного, сладостного напряжения, что разрывало меня изнутри.
И Рэналф смотрел на это. На наши тела, слившиеся в этом яростном единении. На то, как он владеет мной, а я полностью принимаю его.
И когда очередная, самая мощная волна накрыла меня с головой, вырывая протяжный крик, я почувствовала, как содрогается он сам. Его тело напряглось в последнем, сокрушительном толчке, и он излился в меня, горячим потоком, с глухим, протяжным рыком.
Рэналф тяжело опустился рядом со мной на кровать и тут же притянул меня к себе.
Его рука медленно и нежно провела по моим волосам, убирая с лица спутанные пряди.
— Рад видеть, что тебе нравится, — хрипло произнёс он, легко целуя меня в губы, — ты отдохнёшь и повторим.
Глава 32. Вечер
Лежать в его объятиях после такой бури оказалось невыразимо хорошо. Полная, глубокая опустошённость, в которой не оставалось места ни страхам, ни тревогам. Только тяжёлое, довольное тепло, исходящее от его большого мужского тела, и ровный стук его сердца под моей щекой.
Я прижималась к нему, вдыхая его запах, теперь уже знакомый, родной, смешанный с запахом нашей страсти, и думала, что нет на свете места безопаснее.
Как и говорил Рэналф, мы повторили. Естественно, как дышать.
Уже без первобытного голода, но сильно, ярко, горячо.
Мой муж был нежен, изобретателен и бесконечно терпелив, изучая моё тело, находя новые точки, заставляющие меня стонать и кричать от наслаждения.
А я отдавалась ему, уже не думая ни о чём, кроме его рук, его губ, его шёпота в полумраке комнаты.
Из постели неутомимый генерал меня выпустил лишь на ужин, который нам принесли в гостиную, примыкающую к изумрудной спальне.
Даже поговорили о чём-то нейтральном, обсудив светские новости в королевстве.
Покончив с десертом и отпивая чай, я посмотрела сквозь открытую дверь в изумрудную спальню. Разглядывая на её стенах тени от заходящего солнца, я вдруг осознала странную тишину внутри себя.
Моя магия, та самая бурлящая, непокорная сила, что всегда отчётливо ощущалась на окраине сознания, молчала. И я не отследила момент, когда она ушла вглубь. Поглощённая эмоциями от близости с Рэналфом, я даже не поняла, что не чувствую её постоянный, едва уловимый гул.
Я подняла взгляд на Рэналфа, который тоже закончил есть, откинулся на спинку стула и, пригубливая чай, наблюдал за мной.
— Рэналф, я тут поняла кое-что. Моя магия... — начала я неуверенно. — Она такая тихая. Я не чувствую её.
Он слегка наклонил голову набок, его янтарные глаза изучали моё лицо.
— Это хорошо. Значит, защита работает.
— Защита?
— Я установил вокруг твоей магии защитный барьер, — пояснил он, глядя расфокусированным взглядом будто сквозь и вокруг меня. — Перед нашей первой близостью. Защита на изумрудной спальне хороша, но я подстраховался от твоих избыточных эмоций.
Он вдруг резко встал. Заставляя меня затаить дыхание от хищной грации его стремительных движений, сдвинул стул ближе ко мне. Схватил меня в охапку и устроил на своих коленях.
Окинув ошеломлённую меня довольным взглядом, он усмехнулся и поцеловал меня в губы.
— Я ведь собирался вызвать у тебя много эмоций. Сильных. Ярких.
Мои щёки вспыхнули, я опустила глаза и невольно потянулась томно, всем телом. Рэналф негромко засмеялся и обнял меня крепче. Его губы властно захватили мои, и я глухо застонала от настойчивых ласк его языка и губ, умело воспламеняющих меня.
Он оторвался, легко поцеловал меня в губы и довольно улыбнулся.