Он взял мои руки в свои. Я даже дыхание затаила от бережности его жеста.
— Я больше не позволю, чтобы ты мёрзла, — сказал он твёрдо, и его пальцы сомкнулись вокруг моих, согревая их. — Найду другой способ.
Рэналф наклонился и легко выдохнул, согревая мои пальцы своим дыханием. Зажал их между ладонями, легко поглаживая пальцами.
Моё сердце сжалось, по всему телу пробежала тёплая волна от его действий, настолько неожиданных, настолько…
— Ты больше не будешь мёрзнуть, — повторил он, разглядывая мои тонкие пальцы в своих больших ручищах. — Но Нея... Ты должна понимать. Магия не терпит жалости. Ни к себе, ни от других. Она... она как дикий зверь. Чувствует слабину. И тех, кто себя жалеет, она не слушает. Она уничтожает.
Я посмотрела на наши соединённые руки, на его широкие ладони, укрывающие мои хрупкие пальцы, и кивнула, чувствуя, как по щекам покатились слёзы, от его внимания, и от острого, даже болезненного облегчения.
— Я не буду, — выдохнула я, — жалеть себя. Я... я очень постараюсь.
Рэналф замолчал, и я не нашла больше слов.
Я наслаждалась теплом. Оно исходило от тяжёлого пледа, от потрескивающего камина и... от него.
Незаметно я прислонилась щекой к его плечу, и Рэналф не отстранился. Его рука по-прежнему держала мои пальцы, а большой палец неторопливо поглаживал мою кожу.
Это было так просто, так непохоже на всё, что было между нами до этого.
Никаких требований, никакого страха. Только тишина, тепло и это крошечное, бесценное прикосновение, которое говорило мне, что я не одна.
Усталость накрыла меня тяжёлой, тёплой волной. Веки стали свинцовыми, дыхание выровнялось.
Не стала бороться с этим. Слишком хорошо было сейчас вот так. С ним.
Впервые за долгое время я позволила себе по-настоящему расслабиться. И незаметно задремала.
Сквозь пелену сна я почувствовала движение. Он поднимал меня. Осторожно, так бережно, будто я была хрустальной, которую можно разбить одним неловким движением.
И я... я доверилась. Всё моё тело, всё моё существо, привыкшее сжиматься от страха, теперь безропотно поддалось ему. Я провела ладонью по его груди, обняла за шею и прильнула к нему.
Рэналф пошёл медленнее. Я явственно услышала, как его сердце забилось сильнее и чаще.
Он нёс меня по длинному коридору, а я прижималась к нему щекой, глубоко вдыхая его запах, и незаметно снова заснула.
Ненадолго всплыла из дремоты, когда он укладывал меня на мягкую постель. Сквозь сон я чувствовала, как его пальцы расстёгивают пряжки на моих туфлях, снимают их.
Его прикосновения к моим щиколоткам были быстрыми, осторожными и нейтральными, но от них по телу пробежали мурашки.
Впрочем, спать хотелось так сильно, что я даже глаз открыть не смогла.
На меня опустилось уютное теплое покрывало, и мне стало совсем-совсем хорошо.
Чувствуя себя в полной безопасности я заснула.
Только вот снилось мне то… что я хотела бы никогда-никогда не вспоминать.
Тогда тоже было очень холодно. От влияния незнакомой, страшной магии.
Дикий холод, несмотря на огонь вокруг.
Пламя было везде. Оно пожирало гербовой гобелен нашего рода, лизало резные рамы портретов предков.
Грохот. Яростные крики. Глухой стук, от которого содрогался пол. И запах... гари, крови и чего-то едкого, чужого, магического.
Моё родовое поместье… Тогда я забилась в узкую нишу за отцовским книжным шкафом в библиотеке. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно во всём доме.