Я отбросила все попытки силой выстроить воображаемую подпорку, перестала стараться. Вместо этого я просто… очень сильно, до дрожи, захотела, чтобы этот шар парил.
Без усилий. Легко. Чтобы это было так же просто, как моргнуть.
И тогда, глубоко внутри, в самой сердцевине моего существа, я почувствовала едва уловимое, сонное движение. Крошечную, ленивую змейку моей силы, дремавшую до сих пор, которая лениво шевельнулась в ответ на моё настойчивое желание.
Шар на моей ладони дрогнул. Снова, уже явственнее. И… оторвался от кожи на сантиметр, потом на два. Он висел! Неровно, колеблясь в воздухе, но висел!
Восторг, дикий и всепоглощающий, хлынул на меня горячей волной. Я чуть не рассмеялась.
— Получилось! Смотри! — воскликнула я, оборачиваясь к нему и широко улыбаясь.
И это стало ошибкой. Ликующий восторг вытеснил хрупкую концентрацию.
Моя сила, послушная мгновение назад, рванула из меня коротким, неконтролируемым всплеском.
Шар резко швырнуло вверх. Он пролетел несколько метров по дуге и с глухим стуком приземлился на промёрзшую землю за кругом, отскочил и покатился по обледеневшим камням, оставляя за собой след на инее.
Воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдалённым карканьем вороны.
Я стояла, охваченная жгучим разочарованием, не в силах поднять на него глаза.
Рэналф, не говоря ни слова, прошёл мимо меня, подобрал шар, осмотрел его на предмет сколов и вернулся. Его лицо было каменной маской, ни тени раздражения или досады.
— Первый урок, — произнёс он, протягивая мне шар обратно.
Его пальцы на мгновение коснулись моих, и я почувствовала крошечный, точечный магический импульс. Нежный, как дуновение ветерка, но невероятно чёткий, сфокусированный и контролируемый.
Я вскинула на него ошарашенный взгляд, понимая: так он наглядно показал мне сейчас, каким должно быть усилие. Не грубым напором, а тонким, виртуозным прикосновением.
— Не празднуй победу, пока она не закреплена. Любая эмоция — твой главный враг. Она нарушает контроль. Делай снова.
Я взяла холодный шар. Мои руки подрагивали. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный ком от осознания собственной неудачи.
— Мы можем отложить?.. — прошептала я, и голос мой сорвался.
— Не можем, — перебил он резко, без тени сомнения. — Нея, это нужно делать это снова и снова, пока не научишься удерживать его хотя бы на счет десять. Без падений. Без выбросов.
Его взгляд, упёршийся в меня, не обещал ни пощады, ни снисхождения.
В его янтарных глазах горела холодная, безжалостная решимость человека, который привык добиваться своего любой ценой, и не признавал слова «не могу».
Похоже, он был готов заставить меня стоять здесь до самого вечера, до изнеможения. До победы.
Впрочем, ведь это и мне самой нужно. Чтобы не разносить всё вокруг своими вихрями.
Я сжала шар и снова начала концентрироваться.
Глава 24. Излом
Я продолжала стараться.
Воздух оставался колким, а мои пальцы, сжимавшие проклятый камень, онемели.
Иногда шар зависал на несколько секунд, дрожа в воздухе, как пушинка на ветру. Чаще срывался, и с глухим стуком падал на промёрзшую землю.
Рэналф не проявлял ни нетерпения, ни раздражения. Он был как гранитный утёс, холодный, непоколебимый и безжалостный в своей требовательности.
Он лишь отдавал одну и ту же команду, снова и снова, и его голос, вначале ровный, с каждым разом становился суше, жёстче, обезличеннее.