Других многоножек он не заметил и это его обрадовало.
С одной справлюсь.
Первой всё же не выдержала многоножка и, громко клацнув жвалами от предвкушения, буквально слетела с потолка, целясь прямо в шею Зур'даха. Хотела прикончить добычу сразу, одним неожиданным рывком.
И уворачиваться было особо некуда. Но и опасность что-то изменила в его глазах. Во-первых, он ощутил как они потяжелели, во-вторых, он совершенно четко увидел траекторию движения многоножки, словно предвидя ее атаку. Или же это просто его восприятие ускорилось и он ощущал всё вокруг иначе. Время словно замедлилось. Это запутало гоблиненка. Вдобавок совершенно внезапно и впервые возникло ощущение, что сквозь его глаза смотрит какое-то многоглазое существо, а не только он сам.
Паук! Это паук внутри меня! — понял Зур'дах, что за существо ощущает в себе.
Дзинь!
Выставленный вовремя кинжал чиркнул по броне многоножки, нанеся лишь легкую царапину. Поняв, что атака провалена, многоножка бросилась на него снова, в этот раз заходя сбоку.
Зур'дах снова встретил ее ударом кинжала и вновь атаку ее он увидел словно немного заранее. За долю мгновения.
В следующий бросок твари он не только отбился, а и сам атаковал, и уже целил по ножкам твари, стараясь сделать ее менее подвижной. И кинжал, хоть и костяной, но отсек сразу несколько ножек, что правда, нисколько не остановило тварь. Она будто вблизи унюхала кровь, которая покрывала ноги гоблиненка и рвалась как безумная попробовать ее.
Многоножка метнулась из стороны в сторону, и, промчавшись на потолок, спрыгнула вновь метя в шею. Зур'дах лишь чудом успел ткнуть кинжалом в нее. Тварь будто немного ускорилась.
Атаки и рывки твари следовали один за другим, но зацепить многоножку Зур'даху удалось лишь три раза. От остальных атак она либо уклонялась, либо он не пробивал ее хитин. И хоть глаза видели траектории ее атак, что позволяло ему уклоняться и не получать ран, этого было мало. Надо было что-то менять, иначе ему не победить.
Светляк!
Схватив его в свободную руку, Зур'дах начал выжидать подходящий момент. Тварь остервенело бросилась на него, клацая жвалами, а он тут же кинул светляка прямо в нее. Испугавшись, он засверкал от страха так ярко как никогда в жизни и ослепил тварь, привыкшую к тьме тоннелей на пару мгновений.
Зур'даху этих мгновений хватило. Многоножка пропустила удар. Он целился в глаза и усики. Срезал правое усико, и пока тварь ревела от боли, взвившись на задние лапы, ткнул кинжалом изо всей силы прямо в открывшееся брюхо. Кинжал провалился во что-то мягкое и гоблиненок сразу дернул его вниз, разрезая тварь.
Попалась!
Тварь резко дернулась назад и заверещала противным писком, который было слышно, наверное, по всему тоннелю. Светляк вообще в растерянности захлопал крыльями и завис над потолком, продолжая распространять волны света. Определённо, свет ослеплял ее. Мешал ей.
Она хотела уже удрать, но Зур'дах сам рванулся к ней. Удар. Еще удар. Мощно резанув кинжалом, он умудрился отсечь дюжину ее лапок за раз. А потом начал наносить ошеломлённой после серьезного ранения твари удар за ударом.
Даже не особо целился. Бил всюду куда доставал. В бок. В брюхо. В усико. В сочленения брони. И везде кинжал проникал, протыкая плоть твари.
Ощерившаяся тварь клацала желваками, пытаясь отогнать настырную и ставшую опасной добычу.
Но гоблиненок продолжал, и один из ударов пришелся прямо в щель между чешуйками. Кинжал глубоко погрузился в плоть и прибил тварь к камню, пронзив насквозь. Многоножка в бешенстве начала дергаться и извиваться, насаженная на кинжал. Но рана все еще не была смертельной. Тварь обладала бешеной живучестью.
Второй рукой Зур'дах схватил первый попавшийся камень и начал колошматить обездвиженную тварь. Многоножка была раненая, замедленная, а без первого усика, казалось, потеряла часть своей координации. Каждый удар откалывал от нее по чешуйке. На стены начала разбрызгиваться кровь из ран. Мерзко пахнущая зеленая кровь.
Гоблиненок рванул кинжал и еще раз всадил его, одновременно рванув вниз. Многоножку располовинило. Но она всё равно пыталась уползти прочь, волоча свое тело, плохо подчиняющимися ножками. С каким-то внезапным остервенением Зур'дах бросился добивать тварь и камнем, и кинжалом. Каждый удар достигал цели. Тварь беспомощно визжала, но сбежать не могла.
Удар. Второй. Третий. После очередного удара, приплюснувшего тварь к полу, внутри твари будто что-то сломалось, она дернулась и застыла. А через пару мгновений обмякла безжизненной тушкой, разбитой и разрезанной на части.
Зур'дах тяжело дышал, а его руки, кинжал и камень были в зеленой крови. Сетка в глазах исчезла, а зрение сразу ухудшилось, только светляк спасал от кромешной тьмы.
К собственному удивлению, гоблиненок не обнаружил на себе ни единой царапины. Из боя он вышел целым и невредимым. Вот только глаза… После подобного долгого использования они начали болеть.
Смотреть на мир вокруг стало очень больно. Он положил ладони на глаза. Немного полегчало.
После этого Зур'дах привалился к стене. Накатила дикая усталость, которая исходила именно из глаз. Где-то справа лежала многоножка, но его это мало волновало. Не сейчас, когда глаза так сильно болят.
Через несколько минут тяжесть начала уходить из глаз и он смог их открыть.
Как ни хотелось Зур'даху подольше посидеть, привалившись к стене, еще сильнее хотелось оказаться подальше от этой мертвой и дико вонючей твари. Смотреть на убитую тварь было до омерзения неприятно.
Гоблиненок перелез через нее, схватил кинжал и пополз дальше. Несмотря на нахлынувшую после боя общую усталость, передвигался он бодро. Радость этой победы заставила собраться с силами и двинуться дальше.