А где его кинжал?
Обшарив всё вокруг, он его не нашел. А по дороге никаких кинжалов ему не попадалось — уж он был точно заметил.
Гоблиненок вздохнул и перехватил кинжал покрепче.
Ждать или не ждать?..
Он никак не мог решить.
Уже прошло с десяток минут, а ведь ему и на Испытание надо успеть — оно не длится вечно.
Еще немного он, конечно, мог подождать. А дальше что? Ведь не тащить же его на себе?
Может оставить его тут…. и подобрать на обратном пути?
Это показалось Зур'даху самой здравой мыслью. Ведь тащить гоблиненка с собой и одновременно ползти вперед он не сможет.
Зур'дах взглянул направо-налево, инстинктивно ища многоножек. Там пока никого не было. Да и в целом, в тоннеле стояла тишина.
— Кхаххааа… — неожиданно закашлялся мальчишка, и Зур'дах аж подпрыгнул от неожиданности.
Зур'дах подскочил к нему и приподнял голову. А в следующую секунду раненый исторг из себя поток жижи блевотного цвета. Однако, довольно быстро поток иссяк и мальчишка в следующую минуту просто откашливал остатки.
Гоблиненок уже хотел его о чем-то спросить, но вдруг ощутил, как тело соплеменника внезапно обмякло и стало необычайно тяжелым. Зур'дах немного испугался:
— Эй! Ты как?
Лицо мальчишки ужасно побледнело буквально за полминуты, а глаза… глаза смотрели в пустоту, в потолок тоннеля. И не двигались! Мертвые глаза! — вдруг понял ЗурДах
Вот же ж… Не может быть… Он что… умер?
Может… показалось? Может он просто потерял сознание?
Зур'дах приложил руку к сердцу мальчика.
Не бьется!
В груди Зур'даха похолодело, а по спине пробежали тысячи мурашек. Стало страшно, а внутри появилось неприятное, брезгливое ощущение.
Уже чуть осторожнее гоблиненок вновь подергал мальчишку и еще раз прислушался к его сердцу. Оно не билось.
Зур'дах сел спиной к стене и застыл, потерянный еще больше, чем раньше. На какое-то время мертвый соплеменник выбил его из себя. Он был вот тут, совсем близко, и буквально умер у него на руках.
Мертвый гоблиненок лежал рядом и таращил свои пустые неподвижные глаза в потолок. В какой-то момент Зур'дах просто закрыл их, чтобы не встречаться с этим вызывающим дрожь взглядом. А после спрятал светляка.
Но так стало еще страшнее и он понял, что не может тут больше оставаться.
Надо идти!
Зур'дах приподнялся и, достав светляка, двинулся вперед. Теперь его тут ничего не держало. Пока мальчишка был жив — что-то внутри не давало ему уйти от раненого, теперь же… Теперь мертвый гоблиненок избавил его от всех терзаний. Ему было уже ничем не помочь.
С каким-то необъяснимым чувством вины он двинулся вперед. Оглянулся раз, второй. И оглядывался он еще долго — просто чтобы убедиться, что ему всё это не показалось, что гоблиненок действительно мертв. Откуда появилось это въедливое чувство вины — он не знал. Постоянно казалось, будто мертвый мальчишка окажется вполне себе живым, и, очнувшись, осознает себя одним в тоннеле, и начнет звать на помощь, проклиная бросившего его Зур'даха. Поначалу постоянно хотелось вернуться и проверить — как он там, но гоблиненок переборол это и шел дальше.
Тоннель был тих, его безмолвность нарушали только шаги Зур'даха. Никаких криков, зовов о помощи, стонов боли… Ничего. Тишина.
Шаг… Еще шаг…
Десятки шагов переходили в сотню, а сотня — в тысячу. Из мыслей успел исчезнуть мертвый гоблиненок, и теперь Зур'даха волновали реальные опасности.