На Черной горе: читать начало книги онлайн

Старик-отшельник хромал, суставы у него плохо гнулись. Он показал ей, где стоит его домик – далеко внизу, в кольце буков. Рози проводила его и просидела с ним до темноты, пока он читал ей наизусть собственные стихи. Она стала носить ему продукты. Две зимы спустя он умер, и ей удалось купить его домик с участком.

Она приобрела небольшое стадо овец и пони. Забрав туда сына, она отгородилась от мира. Сожгла хлам, оставшийся после поэта, но сохранила его черновики и принадлежавшие ему книги. Защитой ей служила лишь скрипучая дверь да собака.

Однажды Льюис Джонс отправился искать сбежавшего барана. Он вышел к реке через рощицу лещины, где вода перебегала через гребенчатую скалу, а на берегу лежали горки побелевших костей, смытых с горы зимними потоками. Всмотревшись сквозь листву, он увидел на дальнем конце оврага Рози Файфилд в синем платье. На кустах утесника сушилось разложенное белье, а сама она уткнулась в книгу. К ней подбежал маленький мальчик и протянул сорванный лютик.

– Пожалуйста, Билли, – она погладила его по голове. – Хватит уже.

Тогда ребенок сел и начал плести венок из маргариток.

Льюис наблюдал за ними минут десять, замерев, как обычно делают, когда следят за лисицей, играющей с лисятами. А потом вернулся домой.

27

Двадцать шестого декабря 1924 года в Фиддлерс-Элбоу гончие были спущены, чтобы обследовать логовища в лесу Кефн. Было около половины двенадцатого, когда полковника Бикертона выбросил из седла гунтер и лягнула в спину лошадь, скакавшая следом. В день похорон школьников освободили от уроков. В пабе завсегдатаи произносили тосты в память старого сквайра и говорили: «Такую смерть он, верно, выбрал бы сам».

Вдова приехала на три дня, а потом отбыла обратно в Грас.

Рассорившись с остальными родственниками, она давно перебралась во Францию, поселилась в маленьком прованском доме, писала картины и занималась садоводством. Миссис Нэнси продолжала жить в Леркенхоупе, «держа оборону» в ожидании Реджи, пока тот оставался на своей кофейной плантации в Кении. Большинство слуг получили увольнение. В июле до Амоса дошел слух, что в скором времени все горные фермы будут выставлены на продажу – для уплаты налога на наследство.

Этого момента он ждал всю жизнь.

Он зашел к управляющему поместьем, и тот доверительно сообщил ему, что всем арендаторам, имевшим в пользовании арендованные фермы в течение хотя бы десяти лет, предложат выкупить их «по справедливой цене».

– И какова же будет эта справедливая цена?

– Для Видения? Трудно сказать точно! Наверное, между двумя и тремя тысячами.

После этого разговора Амос зашел к управляющему банком, и тот сказал, что с выдачей займа трудности не должно возникнуть.

При одной мысли о том, что можно из арендатора сделаться владельцем своей фермы, Амос снова помолодел душой. Казалось, он забыл про дочь. Он смотрел на землю как будто новыми, полными любви глазами, размечтался о покупке современной техники, завел привычку произносить назидательные монологи об упадке аристократии.

Рука самого Господа, говорил он, отдала эту землю ему и семени его; при слове «семя» оба близнеца краснели и опускали взгляд. Однажды, в пору охоты на тетеревов, он спрятался среди лиственниц и наблюдал оттуда, как миссис Нэнси расхаживает по пастбищу с компанией, вооруженной ружьями и колотушками.

– А через год, – кричал он, сидя за ужином, – через год пусть эти толстые морды только сунутся на мое поле, я им покажу! Я собак на них спущу…

– Боже милостивый! – вздохнула Мэри, ставя на стол блюдо с картофельно-мясной запеканкой. – И что они тебе плохого сделали?

Проходила осень. А потом, ближе к концу октября, из Херефорда явились два оценщика и попросили показать им поля и строения.

– И сколько же, по вашему мнению, может стоить ферма? – спросил Амос, почтительно открывая дверь их автомобиля.

Тот, что постарше, задумчиво почесал подбородок:

– Около трех тысяч на открытых торгах. Но я бы на вашем месте помалкивал о такой цене.

– На открытых торгах? Но ее не должны выставлять на открытые торги.

– Возможно, вы и правы, – пожал плечами оценщик и потянул за стартер.

Амос заподозрил, что что-то не так. Но никогда, даже в минуты самой мрачной тревоги, он не ожидал подобного удара: в «Херефорд Таймс» напечатали объявление о том, что через шесть недель фермы будут продаваться с молотка на публичном аукционе в «Красном драконе» в Рулене. Попечители поместья Леркенхоуп, опасаясь нового лейбористского правительства и зная о новых законах против произвола землевладельцев, решили не упускать ни одного фартинга и потому поставили своих старых арендаторов в равное положение со сторонними покупателями.

Хейнс из Красного Дарена созвал арендаторов на собрание в зале при молельне в Майсифелине, и там, выступая один за другим, все высказались против «этой чудовищной закулисной игры» и пообещали сорвать торги.

Торги же после подготовки открылись по плану.

В этот знаменательный день шел дождь со снегом. Мэри надела теплое шерстяное серое платье, зимнее пальто и ту шляпку, которую обычно надевала на похороны. Беря зонтик, она повернулась к близнецам и сказала:

– Пожалуйста, поедемте с нами! Вы нужны отцу. Сегодня вы нужны ему как никогда.