Глаза Моник заблестели от слез.
– Скажи мне, что я должен сделать, чтобы ты это поняла. Что тебе нужно от меня?
– Я поняла.
Я коснулся губами ее лба.
– Точно?
– Да.
– Каждый раз, когда у тебя появятся хоть какие-то сомнения насчет моих так называемых чувств к Шанель, просто скажи мне. Я развею их в ту же секунду.
Ее голос был едва слышным шепотом:
– Хорошо.
– Только ты и я, Мони. Никого больше. Только мы – правим Востоком, покоряем мир и заботимся о твоих сестрах.
Из ее глаз потекли слезы.
Я стер их подушечкой большого пальца… и слизнул.
Сквозь всхлип она рассмеялась:
– Что ты творишь?
– Ты до сих пор не поняла, что я хочу принадлежать каждому твоему миллиметру?
– Понимаю… понемногу. – Ее голос дрожал от эмоций. – Я люблю тебя, Лэй.
Я не отводил взгляда:
– А я люблю тебя сильнее.
Она была чертовски красива. Даже в этот момент, даже в своей неуверенности с широко распахнутыми, сияющими темно-карими глазами. Но под этой красотой скрывалась сила. Именно эта внутренняя стойкость и зацепила меня с самого начала.
Она снова положила голову мне на грудь:
– Ну, хотя бы в одном мы теперь уверены.
– В чем?
– Ты без проблем покоришь Тин-Тин, если расскажешь ей все про Краунсвиллскую Бандитку.
– Я могу и больше. Отдам ей все эти дурацкие деревянные кинжалы, которые та заставляла меня выкапывать.
– Боже мой… – Мони зевнула и закрыла глаза. – После этого она станет твоей лучшей подругой на всю жизнь.
– Отлично.
Именно этого я и хочу.
Спустя какое-то время наступила тишина, и я поймал себя на том, что начинаю гадать, о чем думает Мони. Потому что в моей голове уже роились планы на наше будущее.
Прошло еще несколько спокойных минут. Ее мягкое дыхание у меня на груди стало ровным.
Похоже, она заснула.