Хватит.
Я поднес телефон к уху.
– Чего ты хочешь?
Голос отца прорезал линию.
– Я предположил, что ты не позволишь мне поговорить с Моник.
– Что ты хотел ей сказать?
– Хотел узнать, могу ли я получить приглашение на барбекю…
– Конечно. Приходи. Ты более чем желанный гость.
Он, должно быть, уловил ярость в моем голосе, потому что в трубке раздался глухой смешок.
– Нет, сын. Пожалуй, я передам ей, что заскочу в другой раз.
Я усмехнулся с отвращением.
– Тебе будет приятно узнать, что в данный момент я направляюсь прочь от «Цветка лотоса». Пожалуйста, проследи, чтобы ворота были открыты для меня. Если их не откроют, то готовься к тому, что больше половины людей на рынке умрут.
– Убегаешь?
– Мы сразимся завтра вечером. А пока тебе стоит отдохнуть и подготовиться к барбекю. Я хочу, чтобы сестры Моник получили по-настоящему восточный прием, когда прибудут в «Цветок лотоса».
Конечно, ты и о барбекю знаешь. Да. Думаю, это Болин или Фэнгэ.
Он продолжил:
– Сын, можешь передать Моник от меня одно сообщение?
– Ни за что. Я даже не хочу, чтобы ты произносил ее имя…
– Скажи ей, что я горжусь ее чайной церемонией. Но больше всего я горжусь тем, что она прошла мое последнее испытание.
Я говорил сквозь стиснутые зубы:
– И что, блять, было ее последним испытанием?
Моник удивленно приподняла брови.
В его голосе прозвучала нотка веселья:
– Хотя чайная церемония была важна, и мне нужно было, чтобы она поняла наши традиции и была готова им следовать… на самом деле… мне было куда важнее убедиться, что ее верность тебе важнее всего, в ее сердце и в ее разуме.
– Значит, ты хотел, чтобы она рассказала мне о Янь во время чайной церемонии?
Моник отступила назад и обняла себя.
– Да, – его голос стал строже. – Это показало бы мне, что для нее важнее – власть на Востоке или та связь, которая есть у нее с тобой.
– Ты ебанутый…
– Моник могла соврать тебе и вернуться на церемонию. Но она этого не сделала, потому что не смогла соврать тебе. И точно не смогла бы скрыть нечто настолько серьезное ради традиции.
Я покачал головой.