Тетя Мин прижала руку к груди.
– Где находится голова Янь?
Чен взвизгнул:
– Ч-что она только что сказала?
Я сжал губы и посмотрел на Моник.
Моник сглотнула.
– Голова Янь все еще в коробке. Я накрыла ее крышкой, чтобы персонал на кухне не увидел это и не впал в шок.
Чен поднял одну руку.
– Простите. Что вы имеете в виду, когда говорите… голову Янь?
Я нахмурился.
– Отец убил ее.
Чен удивленно поднял брови.
– Но… это какая-то другая Янь? Верно? Не твоя сестра, Янь?
Прежде чем я успел ответить, тетя Мин вцепилась обеими руками за голову.
– Это моя вина.
Я покачал головой.
– Это не твоя вина.
– Лео попросил меня позвать Янь обратно в Штаты. Я думала, что он хотел, чтобы она убедила тебя не убивать его, но… – Она осеклась, вцепившись пальцами в ткань платья. – Но у него были другие намерения.
Тетя Сьюзи пошатнулась и отступила на несколько шагов.
– Нет. Нет… Лео не мог… Ты говоришь про моего брата. Лео бы так не поступил. Он же не дурак.
Тетя Мин обняла себя за плечи.
– Мы думали, что он не тронет маленькую Шанель или Ромео. Детей, которых мы видели с самого детства, но он все равно это сделал.
– Давайте не будем торопиться с выводами, – вмешался Чен, но в его глазах отражался тот же ужас, что и в наших. – Нам нужно увидеть… голову. Чтобы убедиться.
Я видел, что тетя Мин и тетя Сьюзи с трудом сдерживают слезы, но они не позволят себе заплакать. Такова была их эпоха: держать все в себе – эмоции, тревоги, боль.
Показывать отчаяние или грусть считалось недопустимым.
Тетя Мин выдохнула длинно, тяжело.
– Нам нужен план на случай, если… если Янь действительно…
Она не смогла закончить фразу. И этого было достаточно, чтобы я понял, что она была так близка к срыву.
И вдруг… тетя Сьюзи опустилась на колени прямо под цветущей вишней и просто осталась там.
У меня разрывалось сердце от этого зрелища.