Ну… теперь они, похоже, лучшие подружки. И одна из сестер Моник уже в голубом задолго до конца вечера. Я считаю, это победа.
Тетя Сьюзи щелкнула пальцами и закричала:
– Вот это да, королева!
Что? Почему она вообще это сказала?
Хлоя засмеялась, ее лицо засияло от радости, и она стала жестикулировать еще энергичнее, рассказывая какую-то историю, от которой тетя Сьюзи просто не могла оторваться. Глаза у нее были распахнуты, а на лице сияла широкая, восторженная улыбка.
Вот теперь все идеально.
А в самом конце стола тусовались Дима, Роуз и Барбара Уискерс.
Мы добавили Диму и Роуз в жюри последними, в основном потому, что Бэнкс настаивал: мол, они, возможно, единственные за этим столом, кто способен судить по-настоящему беспристрастно.
А Тин-Тин напрочь отказалась участвовать в оценке. Она хотела сидеть в своей комнате и собирать головоломку.
Я сразу понял, что Моник хотелось, чтобы сестра провела время на готовке, но она уступила.
Следом тетя Мин оставила с Тин-Тин пятерых своих самых проверенных телохранительниц.
Как бы там ни было, я не мог отвести глаз от наших новых судей – Димы и Роуз. И, признаться, вместе они выглядели поразительно: счастливые, светящиеся, будто полностью растворились в своем собственном мире.
Хммм.
Дима наклонился к ней и что-то прошептал, и Роуз засмеялась.
А потом, совершенно не заботясь о том, кто на них смотрит, он приподнял ее подбородок и нежно поцеловал.
Я моргнул.
Это был нежный, неторопливый поцелуй, из тех, после которых сразу становится понятно, насколько он ее любит.
Ого. Дима влюбился? Дима?
У меня сжалось сердце, когда я осознал, что Ромео и Шанель никогда этого не увидят.
А Роуз, в ответ на поцелуй, мягко прижалась к нему и положила ладонь ему на грудь.
Похоже, эта журналистка и правда начинает к нему тянуться. Пожалуй... все может оказаться куда серьезнее, чем я думал. Интересно, он женится на ней?
Я опустил взгляд на Барбару Уискерс и улыбнулся.
Она развалилась на столе так, будто именно она здесь была главным судьей. У нее даже была собственная маленькая тарелочка прямо перед носом. Было очевидно, что Дима заранее все продумал и собирался угощать ее блюдами наравне с остальными, как будто вся эта дегустация устраивалась в том числе и ради ее удовольствия.
Дима… с девушкой и с кошкой. Кажется, теперь вообще все возможно.
До сих пор пребывая в легком шоке, я уставился на Барбару Уискерс. Кошка выглядела абсолютно спокойной. Глаза у нее были полуопущены, хотя по ней сразу было видно, что она остается начеку. Хвост медленно поднимался вверх, а потом так же лениво опускался обратно на стол.
Чен глубоко, спокойно выдохнул.
Я перевел на него взгляд.
Он откинулся на спинку стула и с глуповатой улыбкой на лице протянул:
– Такой прекрасный день. Правда ведь, кузен?
Я прищурился: